Нужна помощь в написании работы?

Идейные предпосылки нэйтивизма включали в себя расистскую традицию в научной мысли, включая англо-саксонский расизм с его теорией тевтонского происхождения, социал-дарвинизм и евгенику.

Расовая традиция

Прежде всего надо отметить, что современников очень волновали идеи разделения народов на “высшие” и “низшие” расы, первым из которых, по мнению расистов, единственно принадлежала заслуга создания высокой цивилизации. Считалось, что расы, как и люди, обладали различными физическими и психическими свойствами. На протяжении XIX века как американские, так и, в первую очередь, европейские биологи и антропологи были заняты поисками критериев расовых отличий. Теоретически эти поиски вели к ответу на вопрос, происходят ли расы из единого первоначального вида древнего человека или из нескольких видов. В процессе исследований в научной традиции утверждалось понятие расы. В первой половине столетия этой проблеме посвятили свои труды многие известные европейские антропологи: Д. К. Причард, У. Лоуренс, Д. Сэн-Хилэр, Л. Агасси и другие, а С. Д. Мортон, Д. Бэчмэн, Д. К. Нотт, Д. Р. Глиддон следовали им в Соединенных Штатах. Большинство ученых придерживались мнения, что человеческие расы ведут свое происхождение от разных видов пречеловека (полигенизм), что было гораздо удобнее для расистов, которые могли на этом основании утверждать превосходство определенных рас. Моногенизм, или теория происхождения людей от одного вида, был менее популярен.  Конец дискуссиям моногенистов и полигенистов положила книга Ч. Дарвина о происхождении человека, не оставившая у современников сомнений, что все человеческие расы имеют общее происхождение. Однако Дарвин не подвергал сомнению само существование рас, и расовые различия продолжали оставаться предметом научных исследований, а ученые и энтузиасты продолжали исследовать их признаки. Например, как в Америке, так и в Европе ряд ученых сравнивали с этой целью черепные характеристики людей. Ф.Тидман в Германии, Ж. Деникер во Франции, Р. Б. Бин и Ф. Молл в США исследовали строение и массу мозга представителей разных рас. Еще в 1840-х гг. П. Браун в Филадельфии занимался изучением структуры человеческих волос, ему последовали позднее Д. Причард, П. Брока и другие антропологи. Цепь неудач в поисках расовых различий привела английского энтомолога Э. Мюррея даже к изучению вшей: он доказывал, что вши, живущие на теле европейца не могут жить на теле негра и наоборот. Эта теория, однако, была высмеяна в научном мире. Для европейских и американских ученых, таким образом, был характерен глубокий интерес к расовым вопросам, и, хотя поиски четкого критерия отличия одной расы от другой мало что дали, само существование рас в естественных науках воспринималось как данность.

Англо-саксонизм

В общественных дисциплинах в США к концу XIX в. господствовала теория англосаксонизма, или тевтонского происхождения. Начатая еще в XVIII в. историками С. Сквайром, Д. Пинкертоном и Ш. Тернером, она была в следующем столетии подхвачена Ф. Палгрейвом и Д. М. Кемблом. В своих трудах эти английские ученые подчеркивали естественное стремление англо-саксов к свободе, доказывали совершенство британских парламентских институтов и т.д. В Соединенных Штатах теория приобрела популярность из-за стремления отстоять молодую американскую демократию от нападок извне. Историк Д. Бэнкрофт заявил, что свобода является одной из особенностей тевтонской расы и, следовательно, политические учреждения англо-саксонских народов исконно носили демократический характер.  Похожие взгляды исповедовали в середине века Д. Л. Мотли, У. Х. Прескотт, Ф. Либер, и Ф. Паркман. 

С течением времени и в общественных науках на обеих сторонах Атлантики утверждался все более и более откровенный расистский подход. Философ Р. Эмерсон назвал одну из глав своей книги “Английские свойства” “Раса” и выдвинул идею о том, что внешность и внутренние характеристики наследуются расами так же как и людьми. Оксфордские профессора У. Стабс и Э. Фримен объявили все достижения английской цивилизации заслугой тевтонской расы. Некоторые американские историки, как, например, Д. Р. Грин, попали под влияние их идей и в дальнейшем также исповедовали их. В 1870 профессор университета в Висконсине У. Аллен развил мысль о том, что идеи Тацита, относящиеся к свойствам тевтонского характера, могли бы быть проверены наилучшим образом именно в США, потому что именно там примитивная, неосвоенная природа явилась условием проживания потомков древних германцев.  В 1871 теорией заинтересовался Г. Ч. Адамс. В 1873-74 он уже вел специальный семинар по изучению тевтонских и англо-саксонских государственных институтов. Одним из самых лучших его учеников, кстати, был Генри Кэбот Лодж. На следующий год Адамс открыл даже специальный курс за свой счет для тех, кто желал продолжить начатые исследования. Он  активно поддерживал теорию о преемственности американского народа от древних англо-саксов. В 1880-х гг. самым видным сторонником тевтонской теории был Г. Б. Адамс. Являясь учеником Трейчке, он не занимался изучением англо-саксонских памятников, но напрямую сравнивал институты и обычаи, описанные Тацитом, с традициями и учреждениями колоний Новой Англии. Таким образом, англичане воспринимались им лишь как несущественное звено между древними германцами и американцами. Г. Б. Адамс, таким образом, ушел вперед по сравнению с коллегами, делая вывод о прямой преемственности Америки от тевтонских народов.

Теория тевтонского происхождения стала общим местом в исторической науке того времени. Известный историк А. Б. Харт настаивал в 1897 г., что германское происхождение американских политических институтов должно быть четко усвоено студентами Гарварда. Э. Д. Уафт и М. К. Тайлер проповедовали теорию в Корнелльском университете. Д. Фиске и Д. Госмер преподавали ее в стенах Вашингтонского университета в Сент-Луисе. В Новой Англии ее видным сторонником был Г. К. Лодж, в Колумбийском университете—Д. Барджесс. В одной из своих книг Барджесс заявил, что «нации, как и индивиды, одарены в различной степени, а политический гений распределяется не более равномерно, чем другие способности».  Потомки тевтонов, по его мнению, должны были осознать, что талант политической организации присущ только им одним, и это накладывает на них ответственность за политическое устройство даже тех государств, где они составляют меньшинство населения. Барджесс мечтал основать школу политологии, где обучались бы начинающие государственные деятели. В 1880 г. его учеником стал поступивший в Колумбийский университет будущий президент США Теодор Рузвельт. По мнению Т. Дайера, посвятившего целый труд изучению его расистских идей, хотя Рузвельт и не создал собственных теорий в этой области, но, получив интеллектуальный заряд от наиболее именитых расистов своего времени, стал к концу века по причине своей огромной популярности весьма успешным проповедником расизма. Как журналист, историк, естествоиспытатель и политик Рузвельт много сказал и написал о расах и расистских теориях, таким образом содействуя формированию своеобразного восприятия американцами расовой идеи. При этом сам Рузвельт «рассматривал расу как основную единицу человеческой организации и использовал концепцию для того, чтобы привнести упорядоченность и последовательность в свое видение мира». С 1890-х гг. и далее в течение своего президенства Т. Рузвельт опирался на теории, выработанные социологами и историками, которые разделяли его убеждение, что мир как целиком, так и в отдельных его частях может быть понят через призму расовой идеи. Это были такие известные интеллектуалы своего времени как директор архива евгеники Ч. Б. Дэвенпорт, евгеник–натуралист Д. С. Джордан, ставший с 1891 г. президентом Стэнфордского университета (одновременно он являлся и президентом университета штата Индиана), а также Б. А. Уилер, президент Калифорнийского университета. Добавим, что значительное влияние на умы американцев своими выступлениями и публикациями оказывал и авторитетный друг Рузвельта Г. К. Лодж, который использовал англо-саксонскую теорию в политических целях.

Практическим последствием широкого распространения в научной мысли той эпохи расистских теорий стало отрицательное, часто презрительное отношение к неанглосаксонским народам, в первую очередь к представителям «новой» иммиграции, распространенное с помощью подобных учений в самых широких слоях населения. Теперь неприятие переселенцев из Южной и Восточной Европы в целом могло быть обосновано отсутствием родства с германскими народами и, следовательно, недостатком необходимых качеств, присущих “высшей” англо-саксонской расе. Девизом эпохи стали слова шотландского анатома Р. Нокса: «Раса—это все. Литература, наука, искусство, словом, вся цивилизация зиждется на ней».  На протяжении периода с 1875 по 1905 гг. имело место даже изменение словарного состава английского языка, связанное с вводом в употребление и широким использованием новых терминов, которые соответствовали интерпретации истории на расовой основе. Это были такие выраженния как «расовое самосознание», «расовый конфликт», «расовое чувство», «расовый вопрос», «расовая линия», «расовый предрассудок», «расовая проблема», «расовый бунт», «расовые войны» и т.д.  Эволюция рас сравнивалось с развитием живых организмов, расы представлялись наделенными в большей или меньшей степени различными качествами.

Внимание!
Если вам нужна помощь в написании работы, то рекомендуем обратиться к профессионалам. Более 70 000 авторов готовы помочь вам прямо сейчас. Бесплатные корректировки и доработки. Узнайте стоимость своей работы.

Общим для всех теоретиков расизма стала и та гибкость, с которой они интерпретировали историю согласно потребностям момента: поскольку четких расовых критериев найдено не было, слово «раса» звучало довольно расплывчато, что позволяло широко его использовать в разных целях. В словарях того периода раса определялась двояко: во-первых, как «происхождение, линия потомства, семья» в широком смысле, во-вторых, как «класс индивидов, произошедших из одних и тех же народов; потомки общего предка; семья, племя, нация людей, принадлежащих к одному народу». Говорили и писали поэтому об «ирландо-шотландской расе» или «французской расе», имея ввиду ирландцев и французов, живущих в разных странах. К примеру, ирландские пресветериане казались Т. Рузвельту «крепкой и мужественной расой». Употреблялись даже выражения типа «раса Кентукки» или «Техасская раса». Таким образом, данное понятие было достаточно широким, чтобы успешно применять его по отношению к любым сообществам народов, имеющих в происхождении или условиях жизни нечто общее. Об этом говорил и историк Д. Коммонс: «Мы используем термин ‘раса’ в известной степени свободно и неопределенно, и в этом не наша вина, так как и у этнографов отсутствует единство по этому поводу».

Социал-дарвинизм

На протяжении XIX в. в американской социологии наследственность воспринималась как более важный фактор общественного развития нежели среда и окружение. Наследственность же для многих социологов означала опять-таки принадлежность к определенной расе. Несмотря на тот факт, что основы «старого» расизма полигенистов были разрушены, Дарвин, знаменитая книга которого стала, по выражению современного философа, важнейшим научным трудом XIX столетия, привнес в науку идею естественного отбора в процессе эволюции, которая быстро была переведена на язык социологии и стала означать неизбежность борьбы за выживание не только между отдельными индивидами в обществе, но и между социальными группами, нациями и расами. Признанным отцом “социального дарвинизма” был Г. Спенсер, это он ввел в оборот такие всем известные ныне выражения как «борьба за выживание» и «выживает сильнейший». Он воспринял от Ч. Дарвина теорию процесса изменений в эволюции организмов и применил ее в отношении к общественным наукам. Его идеи включали в себя отрицание необходимости социальных институтов и вмешательства государства в жизнь общества в целом. В идеальном обществе, полагал Спенсер, не будет социального законодательства,  регулирования экономики—ничего, что мешало бы естественному развитию событий. В отношении Соединенных Штатов у него была особая теория. Он как-то сказал: одна из истин биологии состоит в том, что случайное смешение различных арийских народов “…произведет более сильный тип человека нежели тот, который существовали до сих пор… Я думаю… американцы имеют основания ожидать наступления времени, когда они создадут самую великую цивилизацию из тех, что знал мир”.

Понятно, что теория о естественности гибели слабых и возвышении сильных импонировала американским расистам в эпоху бурного экономического роста Америки. Однако, как замечает исследователь этого вопроса Т. Госсет, они не могли использовать его ламаркизм. Спенсер следовал Ламарку, в отличие от Дарвина считая, что приобретенные в процессе развития организмов характеристики могут наследоваться. Это значило, что теоретически представители любой нации могут «приспособиться»: смешаться с более высокой расой и, таким образом, улучшить свойства своей расы в целом. Однако , как и многие его оппоненты, Спенсер не подвергал сомнению понятие расы, он был убежденным расистом и “применял свои расистские идеи везде, где не находилось другого готового объяснения”. Его влияние на американскую общественную мысль было огромным: профессор социологии Ч. Кули говорил, что большинство тех, кто изучал социологию в США с 1870 по 1890 гг., неизбежно начинали изучение предмета с работ Спенсера.

Самым выдающимся учеником Спенсера в США был У. Г. Самнер, профессор политологии Йельского университета. Расовая теория играла сравнительно малую роль в учении Самнера: интеллектуальные сражения со сторонниками экономической реформы отнимали большую часть его энергии. Однако и он не был эгалитаристом в расовых вопросах, принимая идею о «низших» и «высших» расах. Известно его фаталистское высказывание: «Человек может проклинать судьбу за то, что он рожден среди низшей расы, но он так и не получит ответа с небес о причине своих злоключений». В тот период в Америке было распространено патерналистское отношение к «низшим» народам как к «младшим» братьям. Поскольку развитие наций сравнивалось с развитием живых организмов, считалось, что нации проходили стадии детства, юности, зрелости и старости. Более «зрелые» нации, таким образом, превосходили «юные» и «дряхлые» по многим показателям.

Таким образом, социал-дарвинизм, не будучи единым течением, усвоил дарвиновские постулаты о естественном отборе в процессе эволюции живого мира и перенес их на почву социологии. В трудах Спенсера, Самнера и других ученых, наряду с идеями социал-дарвинизма, сохранялся старый расистский подход, исповедовалась иерархия рас. Конечно же, англо-саксонская раса занимала в этих учениях привелигированное место.

Евгеника

Однако идея о необходимости целенаправленного вмешательства в процессы развития общества прозвучала на исходе века не из уст социал-дарвинистов, которые были сторонниками laissez faire, а последователей теории евгеники—генетического улучшения человеческих организмов. Движению евгеники положил начало кузен Ч. Дарвина Фрэнсис Гэлтон. В 1869 г. он опубликовал книгу под названием «Наследуемый гений». Цель своих исследований он обозначил как «быстрейшее продвижение к целям эволюции с меньшими трудностями, чем если бы события разворачивались естественным путем». Его основная идея сводилась к тому, что «гений» не только может наследоваться, но и на самом деле всегда передается по наследству. Мало того, в отличие от социал-дарвинистов, которые считали всякое вмешательство в естественный ход событий нежелательным, имеющим всегда только отрицательные результаты, Гэлтон указывал, что «улучшение естественных свойств будущих поколений человечества находится в целом, хотя и косвенно, под нашим контролем. Мы неспособны их произвести, но мы можем ими управлять».  Гэлтон предлагал вести реестры выдающихся семейств с тем, чтобы скрещивать их в дальнейшем. «Умственные способности—такое же преимущество живого организма как и физическая сила, и поэтому из двух разновидностей животных при прочих равных в битве за существование возобладает та, что умнее. Точно так же среди общественных животных: более умная раса будет преобладать при прочих равных». Гэлтон отрицательно относился к миграциям населения в Англию и из Англии, считая, что они способствуют, например, исчезновению манер поведения и в целом понижают степень расовой чистоты. Он также указывал на некоторые факторы, влияющие на природные способности наций, среди них средний возраст вступления в брак (у «высших» рас он моложе), а также въезд «желательных» иммигрантов в страну. По поводу иммиграции в Америку его позиция была однозначной. Он сказал: “Мы не можем не думать о славной участи страны, которая должна в течение многих поколений привлекать к себе подходящих иммигрантов—но только их!—способствуя поселению этих людей и натурализации их детей”. Таким образом, вместе с идеей вмешательства в «естественный отбор», используя дарвиновскую теорию изменения организмов, Гэлтон предложил селекционную иммиграционную политику как одно из средств, способствующих улучшению нации в целом.

Растущая популярность евгеники в Соединенных Штатах отразилась в росте интереса к генеалогии, семейной истории. Последователями Гэлтона в США являлись известные ученые Р. Дагдл, Г.С.Холл, Д. М. Болдуин, А.Г. Белл и другие.  К 1900 г. идея о наследственности умственных способностей и черт характера стала общепринятой, одним из ее доказательств являлся факт внешних расовых различий. При этом общим у социал-дарвинистов и последователей евгеники стало также признание того, что именно наследственность является причиной социальных зол, в частности, бедности. Д. С. Джордан, президент Стэнфордского университета, считал, что “не сила сильного, но слабость слабого порождает эксплуатацию и тиранию”. У евгеники были и противники: ученые Ф. Гиддингс, Л. Уорд, Ч. Кули, Э.А. Росс, Д. Коммонс. Однако и они выступали с расистских позиций, поддерживая вместе с Гэлтоном идею ограничения иммиграции. Таким образом, иммиграция попала под огонь критики, раздававшейся с разных сторон: от приверженцев англо-саксонизма до социал-дарвинистов и евгеников—представителей ведущих течений в общественных науках данного периода. Многие ведущие политики и ученые были едины в своих антииностранных взглядах, в своем опасении за расовую чистоту англо-саксонской общности народов.

Иммигранты, как мы видели, рассматривались как одно из зол современной Америки, которое было несовместимо с перспективой процветания американской нации. Однако примета времени состояла в том, что, во-первых, в отличие от времен партии “незнаек”, идеологом нэйтивизма выступала американская элита, во-вторых, отрицательное отношение к иностранцам было свойственно по многим причинам не только высшим слоям, но и всему остальному населению страны. Еще в 1950-х гг. историками был оспорен тезис об общем противостоянии бизнеса идеям рестрикции. Отношение бизнесменов разного масштаба (в том числе и крупных) к иммиграции определялось «смесью теорий, которые представляли переселенца главным орудием сил, подрывающих традиции». Однако если промышленные магнаты при общем негативном отношении все же были заинтересованы в дешевой рабочей силе, то представители отраслей экономики, попавших в кризис в эпоху индустриализации, часто воспринимали иммигрантов как нежелательных конкурентов. Например, для бостонских производителей готовой одежды соперничество иммигрантов Нью-Йорка, работавших в “потогонных” мастерских той же отрасли, стало настоящим бедствием, поскольку они оттянули на себя заказы и вызвали этим упадок отрасли в Бостоне. В целом сдвиг товаро-денежных потоков в Америке конца XIX века, вызванный переменами в социально-экономической жизни, совпал с наплывом иммиграции, который был (и это следует подчеркнуть) одним из последствий этих изменений. Петиции, требующие рестрикции иммиграции, были направлены в конгресс в начале 1890-х гг. Торговой ассоциацией Бостона, Бостонской торговой палатой, Торговыми палатами Сиэтла и Бостона, Чикагской торговой комиссией, Американской организацией коммерческих перевозок и прочими ассоциациями бизнеса. Мир бизнеса, таким образом, был в большой степени на стороне нэйтивистов.

 

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Узнать стоимость
Поделись с друзьями