Поделись с друзьями
Нужна помощь в написании работы?

Пьеса «Трамвай «Желание» (1947) – одна из самых лучших пьес Уильямса. Драма строится вокруг отчаянных попыток Бланш удержаться на грани, отделяющей ее от безумия.

Бланш – представительница пришедшей в упадок аристократической семьи. Она входит в пьесу в состоянии физического и нравственного изнеможения. Она приезжает в Новый Орлеан к сестре Стелле с целью «спасти» сестру от грубого и примитивного человека – ее мужа Стенли. Но эта попытка терпит крах. В отместку за это Стенли безжалостно разрушает наметившийся роман Бланш с его приятелем Митчем, «просветив» его насчет небезупречного прошлого Бланш. Физическое насилие Стенли над Бланш довершает ее моральное уничтожение – в финале пьесы Бланш увозят в психиатрическую лечебницу.

С Бланш в пьесе ассоциируется белый цвет, символ чистоты (на это настраивает и ее имя). В Стенли же автор постоянно подчеркивает грубую животную силу (он появляется в пьесе с куском кровоточащего мяса в руках). Антиномия духовного и телесного здесь налицо. Но говорить о победе плохого Стенли над хорошей Бланш – значит явно упрощать пьесу. Мало того, что идеалы Бланш нежизнеспособны, героиня сама изменяет им. ведь именно трамвай «Желание» привозит Бланш на конечную станцию. Ее чистота – иллюзия, а прошлое омрачено неудачными попытками восстановить контакт с миром через случайные сексуальные связи. С другой стороны, и Стенли – не просто злодей. Недаром Стеллу притягивает к нему, в нем, несомненно, есть и мощная жизненная сила, и радость простого бытия, магнетизм которой ощущает и Бланш. Поэтому и насилие тонет в словах Стенли (в которых есть доля правды): «Мы ведь назначили это свидание с первой же встречи».

Таким образом, пьеса Уильямса – это воплощение в сценическом виде глубокого сожаления автора о несовместимости в нынешнем мире гармоничного сочетания жизни духа и тела, нравственного и физического. Первая воспаряет ввысь, утрачивая связь с бытием; вторая опускается до уровня животного. А целостность человека возможна только при их гармонии, представляющейся писателю недостижимой.