Нужна помощь в написании работы?

Прежде чем приступить к рассмотрению такой сложной и характерной, в основном, только для Русского государства формы религиозного выражения как юродство мне кажется важным разобраться в терминологии. Естественно, основным термином этой работы является само понятие юродства и юродивых, но помимо этого мне кажется важным обратиться к значению таких слов и словосочетаний как “святость” и “смеховой мир” .

Термин “юродивый” произошёл от слова “юрод” , которым в древнерусском языке переводилось греч. слова, обозначавшие “глупый, безумный” , а так же “простой, глупый” . В частности, “юродами” в древнерусских источниках названы блаженный Симеон (“житие блаженного Симеона” ) , Исаакий Печерский (“Печерский патерик” ) , Никола Новгородский Салос и др.

Под “юродивыми” принято понимать людей, руководствовавшихся словами апостола Павла “мы безумны (древнерус. “юроди” ) Христа ради” и принявших один из подвигов христианского благочестия – юродство о Христе. Эти люди не обязательно были действительно безумны, как принято считать. Сумасшедших среди юродивых было самое большее 40%, остальные же в действительности не страдали психическими расстройствами, а сознательно принимали образ юродивого.

Юродивые, как и монахи, добровольно отказывались от всех благ жизни “мирской” (имущества, положения в обществе и т.д.) и даже от кровного родства. Но, в отличие от принявших постриг, эти люди не искали уединения, наоборот, они жили среди людей, особенно много их было в городах. Юродивые своим примером, словом и делом стремились отвратить людей от греха. Зачастую эти “безумцы” вращались среди наиболее падших в общественном мнении людей, и бывало, что им действительно удавалось вернуть их на путь христианства.

Нередко юродивым приписывали обладание пророческим даром. Мнение это было основано на действительных предсказаниях, сделанных некоторыми из них. Например, у В. О. Ключевского описывается такой случай: “Посадник Немир, принадлежавший к литовской партии (в Новгороде) , приехал в Клопский монастырь к блаженному Михаилу. Михаил спросил посадника, откуда он. “Был, отче, у своей пратёщи (тёщиной матери) ” . – “Что у тебя, сынок, за дума, о чём это ты всё ездишь думать с женщинами?” – “Слышно, - сообщил посадник, - летом собирается идти на нас князь московский, а у нас есть свой князь Михаил” . – “То, сынок, не князь, а грязь, – возразил блаженный, – шлите-ка скорее послов в Москву, добивайте челом московскому князю за свою вину, а не то придёт он на Новгород со всеми силами своими, выйдете вы против него, и не будет вам Божьего пособия, и перебьёт он многих из вас, а ещё больше того в Москву сведёт, а князь Михаил от вас в Литву уедет и ни в чём вам не поможет” . Всё так и случилось, как предсказал блаженный” 1.

Однако поведение юродивых было далеко не всегда пристойным. Человек, принявший юродство, отбрасывал при этом всякие нормы приличия и чувство стыда: “Он ходит голый (или одет в безобразные грязные лохмотья) , носит вериги (различные железные цепи, полосы, кольца и др. предметы на голом теле ради “усмирения плоти” ) , молится обычно только ночью, как бы стесняясь этого, валяется в грязи, золе и т.п., не моется, не чешет волос, публично испражняется, нарушает порядок в церкви и на улице, всем своим видом указывает на приобщённость к низменному, грязному, шокирующему” 2. Юродивый мог даже “дозволить себе соблазнительные действия” 3.

Юродивые могли пародировать происходящее вокруг них, дабы таким способом образумить людей. Например, в Новгороде в XIV в. двое юродивых – Никола Качанов и Фёдор – устраивали драки между собой, насмехаясь над кровавыми столкновениями новгородских партий. Поводом для этих драк было то, что юродивые жили на разных сторонах Волхва и не пускали “соперника” через мост на свою сторону. Однако нередко поступки юродивых были и вовсе весьма странны и труднообъяснимы, например Василий Блаженный целовал стены домов грешников, а в дома праведников кидал камни и куски земли. Такое его поведение было объяснено людьми так: “Над домами грешников ангелы плачут, и он (юродивый) стремится поклониться им; а снаружи домов праведников бесы висят, оттого, что в дом пробраться не могут, это в них божий человек камни кидает” .

При этом юродивые были одними из немногих, кто отваживался говорить сильным мира сего (князьям и боярам, царям и вельможам) правду. Например, Василий Блаженный укорил Ивана Грозного за то, что тот во время церковной службы думал о мирском, а блаженный Иоанн Московский обличал Бориса Годунова в участии в убийстве царевича Дмитрия. При этом юродивые до некоторых пор пользовались неприкосновенностью, иногда их советы принимались к сведению. Но когда терпение знатного человека переполнялось, или если он изначально был слишком горделив, чтобы терпеть подобное обращение, юродивого могли объявить “лжеюродивым” , или попросту безумцем (ещё одно свидетельство в пользу того, что юродивые не были простыми сумасшедшими) , тогда этот человек лишался своей неприкосновенности и его могли наказать и даже казнить.

Внимание!
Если вам нужна помощь в написании работы, то рекомендуем обратиться к профессионалам. Более 70 000 авторов готовы помочь вам прямо сейчас. Бесплатные корректировки и доработки. Узнайте стоимость своей работы.

У А. В. Юдина юродство трактуется как “своего рода переходная область между мирами, несущей черты смеховой культуры, но принадлежащей к сфере святости” 4, но для того, чтобы понять эту формулировку нужно сначала разъяснить эти термины. Поэтому к юродству я ещё вернусь немного попозже.

Следующими термином, нуждающимся, на мой взгляд, в некотором пояснении является “святость” .

Понятие святости – очень сложное, многослойное понятие. Его корни уходят ещё в языческую славянскую культуру. Там понятие святости “оказывается приложенным к критическим точкам круга времён, сакрально отмеченным периодам” 5, благоприятным для смерти (а смерть у славян сопровождалась чем-то вроде праздника, посредством которого люди пытались сыграть ту жизнь, которая их ждёт после смерти, жизнь, состоящую из застолья и веселья) . При этом, естественно, смерть преодолевается новым рождением. Соответственно, “благо” всех и каждого зависит не столько собственно от “верха” , верхнего мира, сколько от движения снизу вверх – роста святого жита из святой земли, оплодотворённой святой водой, как и от рвущихся к небу языков пламени, святого огня. Святость здесь – энергия, заставляющая двигаться, расти, умножаться, энергия перехода от мёртвого хаоса к живому космосу” 6.

Затем это языческое понимание святости сталкивается с христианским, где святость – это связь с Богом. “В учении о святости содержится преодоление противостояния вещественного и духовного, тварного и нетварного, т.е. основных оппозиций, которые в дохристианских представлениях выступали как абсолютные границы, разделяющие божественное и человеческое, смертное и бессмертное. Святые, оказываясь “друзьями Божиими” и заступниками за людей перед Богом, соединяются в этом действовании с ангелами, т.е. бесплотными, невещественными силами; тем самым преодолевается оппозиция вещественного (материального, телесного) и духовного, и вещественность перестаёт быть препятствием для соединения с Божеством. Вместе с тем святые являются теми тварными существами, которые приобщены к Богу, т.е. нетварному началу, и тем самым соединяют тварное человеческое с нетварным Божеством” 7.

Мотив причастности Богу объединяет и языческое и христианское понятие святости, но существуют и значительные отличия в восприятии: во-первых, христианское понимание святости “духовно” , а не “природно” , как древнеславянское; а во-вторых, оно говорит не о движении вверх, а об уже существующем единстве, “посредничестве, где не меньшую важность приобретает мотив движения сверху вниз, т.е. в каком-то смысле шаг Бога навстречу человеку… Можно говорить о диалогичности христианства, его установке на диалог с высшей силой, противопоставляемой “монологу” , т.е. однонаправленному воздействию на иной мир традиционной языческой магии” 8.

После Крещения Руси начинается накладывание друг на друга понятия “святость” языческого и христианского. В результате в этом понятии усиливается абстрактный духовный момент, и как следствие возникают такие понятия как “непорочность” , “праведность” и т.п., “а образом проявления этих свойств становится не материально-предметное, а “энергетическое” возрастание, своего рода “светолучение, харизматический ореол” 9.

В результате преобразования значение слова “святость” приобрело несколько максималистское понимание духовности и пренебрежение к светской и общественной жизни, что заметно отличало святость в русском понимании, от этого же религиозного символа в западном и даже в византийском христианстве.

При этом с понятием святости на Руси тесно связана и обратная сторона общественной жизни – “смеховой мир” . Т. е., образно выражаясь, если святость – это результат пути наверх, к богу, то смеховой мир – это путь вниз, к дьяволу.

Область святости – это область духовности, высокой сосредоточенности и спасения от ада (т.е., можно сказать, спасения от смерти, посредством повторного рождения) . Смеховой же мир – это мир смерти и дьявола. Почему же мир дьявола назван смеховым? Дело в том, что в православной традиции смех считался атрибутом бесов, ведь Иисус в Евангелиях никогда не смеётся, только грустно улыбается. Соответственно и мир смеха, шутовства и праздника (карнавала) со своими особыми обрядами и перевёрнутыми “с ног на голову” понятиями, одеждами, материалами и моделями поведения получил название “смехового” (что совершенно не эквивалентно “смешному” ) .

М. М. Бахтин “выделил три основные формы проявления и выражения смеховой культуры: 1) Обрядово-зрелищные формы (празднества карнавального типа, различные смеховые действа и пр.) .

2) Словесные смеховые (в том числе пародийные) произведения разного рода: устные и письменные на латинском (для Западной Европы) и на народных языках.

3) Различные формы и жанры фамильярно-площадной речи (ругательства, божба, клятва … и др.) ” 10.

Первая форма выражается в плясках, пьянстве, карнавальном переодевании – всё это символизирует пребывание в мире мёртвых. Соответственно, всё происходящее не является театральным представлением с его делением на актёров и зрителей, это именно всенародное гулянье, вернее даже временная форма жизни. “Карнавал не созерцают, – пишет Бахтин, – в нём живут, и живут все, потому что по идее своей он всенароден. Пока карнавал совершается, ни для кого нет другой жизни, кроме карнавальной. От него некуда уйти, ибо карнавал не знает пространственных границ. Во время карнавала можно жить только по его законам, то есть по законам карнавальной свободы. Карнавал носит вселенский характер, это особое состояние всего мира, его возрождение и обновление, которому все причастны” 10.

Важное место в смеховой культуре занимали словесные смеховые тексты, скоморошины и т.д. Также большое распространение получило ритуальное сквернословие.

Основным в смеховых обрядах была перемена всей структуры жизни, системы знаков, где верхнее меняется с нижним, мужское с женским, умное с глупым. Одежде противопоставляются лохмотья или нагота, богатству – бедность, церкви – кабак. Словом, смеховая культура – это фактически мир параллельный обычному, некий “антимир” . О сохранении хотя бы воспоминания о некоторых элементах смеховой культуры противопоставленной ежедневной жизни в современности можно судить хотя бы по фразе из песни В. Высоцкого: “И ни церковь, и ни кабак – ничего не свято…” .

Таким образом, возвращаясь к юродству, становится понятна трактовка А. В. Юдиным юродства как переходной области между святостью и смеховым миром. Действительно, ведь юродивый во многом применяет “бесовский” стиль поведения, но, в отличие, от прямо принадлежащих смеховому миру, он не искренен в этом непотребстве, а только лишь насмехается над этим. Он сознательно доводит себя до самого низкого, что только может быть в этом мире, усмиряя таким образом свою гордыню и, как это ни парадоксально, совершенствуя себя в духовном плане.

 

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Узнать стоимость
Поделись с друзьями