Поделись с друзьями
Нужна помощь в написании работы?

Продолжаем возведение препятствий на пути безудержной релятивизации ценностей, аксиосферы человеческого бытия. На очереди ценностные универсалии. Почему мы так настаиваем на этих барьерах. Да потому, что без них, этих оснований-ориентиров, этих пределов, человеческая коммуникация (общение между людьми) была бы невозможна. Если в обществе нет согласия относительно его базовых, фундаментальных ценностей, то оно по меньшей мере нестабильно, его бросает сразу во все стороны, в нем царит произвол и беспредел. Сказанное приложимо и к обществу как человечеству, или мировому, сообществу. Без определенного единства, взаимопонимания, согласия здесь тоже не обойтись. Кстати, терроризм, международный терроризм говорит нам об этом со всей определенностью.
     Итак, ценностные универсалии - есть ли они вообще? Актуальность вопроса объясняется прежде всего тем обстоятельством, что в общественном сознании сегодня преобладают настроения в пользу абсолютного права отличаться от других и сохранять до конца верность собственной культуре.
     Определим понятие. Под ценностной универсалией можно и будем понимать формы всеобщности, которые можно выделить и зафиксировать в сфере культуры, добавим: культуры как единства реальности и знания о ней (рефлексии над ней).
     Что же такое здесь "все", предшествующее "общности"? Видимо, не совпадение или сходство культурных ценностей. Поиски такого совпадения-сходства не дают ничего, кроме несущественных, тощих абстракций, вроде той, что у всех людей имеется мягкая мочка уха. Ценностные всеобщности есть те ценности, которые предпочитают, в случае (аксио)конфликта - выбирают, которым отдают приоритет, за которыми признают верховенство. Это вполне реальные ценности, имеющие форму всеобщности (культурной доминанты, внутренней повелительности).
     Теперь об "общности". В случае универсалий она не может быть локальной, региональной - только планетарной, глобальной, общечеловеческой. Следовательно, культурно-ценностные универсалии являются в действительности общечеловеческими ценностями. Интерес к ним сегодня повышенный. И со стороны тех, кто их критикует - как фантомы, пустые слова, "культурный империализм" США, и со стороны тех, кто их безоговорочно принимает.

Общечеловеческие ценности: обзор существующих подходов. Общечеловеческие ценности были и остаются проблемой для социальной науки. Их выявлением, описанием и интерпретацией занимаются многие исследователи. Подходов много и они разные. Кто-то ищет общечеловеческие ценности в семантике ценностных терминов и в проверке на истинность, истину ценностных суждений. Кто-то обращается за помощью к генеалогии: чем древнее ценности, тем они (обще)человечнее. Кто-то видит выход в одобряющем мнении большинства. Кто-то копается в инстинктах, которыми наградила человека матушка-природа. Оказывается, за "не убий" стоит просто инстинкт самосохранения.
     Если следовать Г. Риккерту, то общечеловеческие ценности следовало бы поместить в особый мир трансценденции и объективной значимости, который находится по ту сторону субъекта и объекта, их привычной для нас взаимосвязи. Всех же миров у него три: мир действительности, мир ценностей и мир имманентного смысла (в последнем объединяются два первых).
     Не лишена интереса биогенетическая концепция общечеловеческих ценностей (в форме культурных институтов), разработанная Б.К.Малиновским. С его точки зрения, универсальные феномены культуры обладают функциональной общностью, т.е. удовлетворяют жизненно важные потребности человека и общества, закрепляют социальные связи между людьми. Функциональная общность удовлетворения названных потребностей (в конечном счете - потребности выживания, приспособления к среде) распространяется на все без исключения культуры, это их тождественно-сущностная характеристика.
     Интересный подход к проблеме развивает также Луис П. Поджман. Общечеловеческие ценности (сам автор называет их ядром морали как таковой) носят у него объективный или prima facie (принимаемый "с первого раза", "сразу же") характер. Отталкиваясь от разумной природы человека и рационально взвешивая различные моральные системы, он выделяет десять "кандидатов" в общечеловеческие ценности (коренные или базовые моральные принципы): не убивай невинных людей; не причиняй ненужной боли и страданий; смягчай, облегчай, где это возможно, боль и страдание; выполняй обещания и договоры; не покушайся на свободу другого человека; будь справедлив, относись равно к равным и неравно к неравным; принимай с благодарностью оказываемые тебе услуги, отвечай взаимностью; будь правдив и искренен; помогай другим людям; соблюдай справедливые законы1.

     Видимо, на роль и уровень общечеловеческих могут претендовать и другие ценности. Такие, например, как: уважение к трудолюбию, гостеприимство, почтительное отношение к материнству, восхищение смелостью, мужеством, самообладанием перед лицом смерти, индивидуальная любовь, свободный выбор спутника жизни и т.д.2.

     Содержательный и "числовой" анализы общечеловеческих ценностей по-своему поучительны и продуктивны. Они заставляют думать, многое проясняют и уточняют. Однако с учетом общерегулятивного характера этих ценностей, их предельной (хотя и обобщающей) удаленности от конкретных событий, ситуаций и обстоятельств продуктивнее было бы, на наш взгляд, заняться выяснением, анализом их природы. Масштаб исследования и масштаб предмета должны соответствовать друг другу. Природа же общечеловеческих ценностей - это, по-другому, их социально-онтологическая реальность. Она обязательно станет предметом нашего исследовательского внимания, но чуть позже, ниже.

Об универсальности или общечеловечности разума. Как представители рода Homo sapiens, мы все - разумные существа. Разум, надо полагать, наша универсальная ценность, общечеловеческая способность. Почему же он так часто нас не объединяет, а разобщает, разводит по разным "видам": политическим лагерям, идеологическим системам, религиозно-культурным сообществам и т. д.? Это тем более удивляет, что по определению, данному ему еще древними греками, разум обязывает человека "выносить прекрасные решения, безошибочно говорить и делать то, что следует" (Демокрит). Или разум (что-то в разуме) может быть и неразумным? В духе Маркса, например: разум был всегда, но не всегда в разумной форме. И действительно, обратившись к литературе, мы найдем, что разум может быть путаным, разбросанным, жадным, ограниченным, слабым, худым, диктаторским, но и гибким, тонким, глубоким, мужественным... Выходит, амбивалентным, двусмысленно-разным.

     Разный разум - это прежде всего разные словесные или понятийно-терминологические "оболочки" его содержательной субстанции. Неопределенность здесь огромная даже среди профессионалов. Судите сами. Под разумом понимается: способность логически и творчески мыслить, мышление как таковое; интеллект в отличие от чувства; ум, умственное развитие (а это, оказывается, основа сознательной, разумной жизни); ступень познания, отличная от рассудка; и еще многое другое. Ясно, что до понимания здесь еще очень далеко. Но мы не будем углубляться в данный аспект проблемы - он вполне самостоятельный. Выделим то, что в разуме является наиболее ясным и инвариантным - его логику (логическую стройность и организованность).

     Хотя логику тоже понимают по-разному. Как разумность (греч. logos - слово, мысль, речь, разум), как внутреннюю закономерность (логика истории), ход рассуждения (детская логика), как науку о законах и формах мышления. Нам, естественно, больше подходит последнее понимание или определение, тем более что профессионально его уточняют как науку "об общезначимых (курсив наш. - П.К.) формах и средствах мысли, необходимых для рационального познания в любой области знания".

     Логический строй, логическую изотропность мышления, в свете сказанного, можно с полным основанием считать общечеловеческой ценностью. Но только, подчеркнем это еще раз, универсальность или общечеловечность логики нужно и будем понимать в одном, может быть и узком, но зато вполне определенном смысле - как универсальность основных законов логики. Их не так уж и много, чаще всего ограничиваются четырьмя: законом тождества, законом противоречия, законом исключенного третьего и законом достаточного основания. Закон тождества запрещает подменять понятия, т. е. нарушать определенность (устойчивость, постоянство, содержательное "равенство") мысли о каком-либо предмете в процессе рассуждения о нем. Закон противоречия (непротиворечия) говорит о том, что две противоположные мысли не могут быть истинными в одно и то же время и в одном и том же отношении. В трактовке Аристотеля: "Невозможно, чтобы одно и то же вместе было и не было присуще одному и тому же и в одном и том же смысле". Закон исключенного третьего гласит, что в одно и то же время и в одном и том же отношении истинной оказывается одна из двух отрицающих друг друга мыслей. В соответствии же с законом достаточного основания, всякая истинная мысль должна обосновываться лишь такими мыслями, истинность которых уже доказана. Лейбниц Г.В., который и открыл этот закон, выразился на сей счет так: "Все существующее имеет достаточное основание для своего существования".

     Несоблюдение или нарушение законов логики в процессе коммуникации делает нас непонятными не только для других, но и для самих себя. И наоборот, при соблюдении законов логики наш мыслительный процесс обретает должную последовательность и стройность, наши мысли, доводы, аргументы становятся более четкими и убедительными, повышается вероятность быть понятыми и принятыми другими. Разумеется, логические законы - не гарантия и не панацея. Понимание и взаимопонимание, успех коммуникации в целом зависят от многих факторов. Логика - один, хотя и очень важный среди них. Это, скажем так, формально-правильная сторона, а лучше - опора человеческой коммуникации. Здесь можно провести прямую аналогию с правилами грамматики. Их соблюдение необходимо в любом литературном творчестве, но вряд ли там они значимая составляющая.

     Рассматриваемые нами законы логики элементарны. То есть они относятся к основам, которые должен знать и, главное, соблюдать каждый независимо от расовой, национальной, религиозной или любой иной принадлежности. Это как дважды два - четыре. Во всех умах и культурах такое сложение-умножение непременно дает четыре, а не, скажем, пять или семь.

     Упор, который создают логические законы для человеческой коммуникации, сам в свою очередь подпирается предметной логикой практического бытия людей. Эти законы и появились (закрепились) в сознании человека в результате аксиоматического отражения каких-то постоянных зависимостей его практической деятельности. У предметной логики человеческого бытия могут быть, да и есть свои культурные нюансы. Где-то больше сотрудничества, синергии, а где-то - конкуренции, стремления к индивидуальному успеху. Однако прямая противоположность, как у тех, кто, скажем, разводит по разные стороны баррикад практику Запада и практику Востока, ей просто противопоказана. "Все наоборот" - это для Зазеркалья, а не для реального жизненно-практического мира человека. Зазеркальная логика, стань она логикой практики, напрочь перечеркнула бы всякую коммуникацию между людьми. Но ведь этого не происходит. Напротив, потенциал общения в современном мире даже возрастает.

     Конечно, можно все оспаривать. И вслед за О.Шпенглером, считавшем, что каждая культура имеет свою собственную математику, настаивать на различных для разных культур логиках (законах логики). Но, видимо, это идея слишком радикальна, чтобы быть реальной, да и пример несостоявшегося заката Европы по Шпенглеру заставляет нас быть в своих предположениях более сдержанными, не столь категоричными.

     В основе универсальности и единства логики, логических законов лежит не только сходная жизненная практика, но и номологическое (гр. nomos - закон) единство мира. В конечном счете логика его и отражает. Закономерную внутреннюю сцепленность или интегрированность мира трудно отрицать. В действительности связаны, и очень прочно, даже полюса. Пропастей и пустот, не подвластных действию законов, мир, в котором мы живем, скорее всего, не содержит. Да и как бы мы о них узнали, если бы даже захотели. Ведь по-настоящему узнать - значит, объяснить. А объясняем мы, лишь подводя под какие-то законы.

     Номологическое единство мира можно, следуя Хабермасу, назвать "мировой перспективой", в рамках которой самоопределяется важная для коммуникативного взаимопонимания система отсчета, состоящая из "существующих обстояний вещей".

     Ближайшим образом опора на логическую универсальность (логическое единство) разума оборачивается рационализацией, рациональной мотивированностью действий и взаимопонимания субъектов коммуникации. В более отдаленной перспективе рационализация освобождает коммуникативные интеракции, т.е. общение между людьми, от всех форм принуждения, кроме одной - принудительной силы аргументации.