Поделись с друзьями

Ученье - свет, а неученье - тьма. Эта народная мудрость имеет сегодня два шутливых переложения: ученье - свет, а ученых - тьма и ученье - свет, а неученых - тьма. Что интересно - все правильно. И ученье по-прежнему несет свет (может быть, не такой яркий), и ученых стало слишком много, и армия неученых не уменьшается. Беспокоят, конечно, последние - неученые: почему они-то не выводятся?
Уточним вначале их состав. Он вообще-то разношерстный. Неученый - это прежде всего "человек с улицы", тот, кто далек от науки и ее проблем, кто является лишь потребителем различных благ научно-технического прогресса. С них, как говорится, взятки гладки. Но неученый может быть и человеком науки, только вот странно, альтернативно ее понимающий. Степень данной альтернативности может быть разной, она колеблется от "анти" и "не" до "около", "рядом с". Не вдаваясь в детали, но выдерживая принципиальную определенность рассматриваемого феномена, обозначим все эти случаи одним словом (фактически - первой составной частью сложных слов) - пара (гр. para - возле, при). Соответственно, назовем всех неученых (от науки) параучеными, а дело, которым они занимаются, - паранаукой.
     Паранаука - это околонаучное решение реальных научных проблем. Но в более приметных, достаточно девиантных (лат. deviatio - уклонение) случаях и проблемы оказываются квазинаучными (лат. quasi - как будто, будто бы): снежный человек, лохнесское чудовище, Бермудский треугольник, НЛО, пришельцы из других миров (внеземных цивилизаций), полтергейст, различные барабашки, левитация, "жизнь после жизни" и прочая и прочая. Таким образом, круг замыкается: паранаучное постижение паранаучных проблем.
     Параученые - тип особый. Среди них много обиженных, ущербных, страждущих, а также мошенников, шарлатанов, фрондеров и "совсем развинченных" людей. Но немало, это для нас главное, и искренних, субъективно честных, страстно желающих открыть истину и осчастливить ею человечество. Словом, все говорит о том, что паранаука имеет право претендовать на значимость и, что не менее важно, достаточно укоренена.

Что порождает паранауку? Паранаука (и параученые) - явление по нынешним временам широко распространенное. Возникло оно не сегодня и не вчера и будет сохраняться, судя по всему, еще долго, если не всегда. У него есть свои причины, условия, поводы. Ими и займемся.
     Паранаука спекулирует (паразитирует) на безусловно реальных измерениях (свойствах, чертах, тенденциях) научно-исследовательского процесса. Процесс этот многолик, многомерен, и всегда найдется что критиковать, что оспаривать. Далее. Колоссальные и очевидные для всех успехи науки порождают веру в ее всесилие: ей все доступно, от нее только и можно ждать помощи. Параученые показывают и беспощадно критикуют всю выспренность и ограниченность официальной, публично признанной науки, но при этом свято верят в безграничные возможности той (неофициальной, непризнанной), которую сами же и представляют.
     За наукой, особенно теми ее сегментами, которые связаны напрямую с техникой и технологией, тянется шлейф так называемых отрицательных социальных последствий (загрязнение окружающей среды - самый яркий здесь пример). Параученые убеждены, что все эти отрицательные последствия можно убрать, отсечь - раз и навсегда. Разумеется, только и единственно они эту операцию в состоянии выполнить, сделать.
     Наука, как мы уже отмечали, всегда имела и имеет свои границы и старается по возможности за них не выходить. Но сегодня они становятся все более размытыми и проницаемыми. Подобная судьба, кстати, уготована всем границам в современном информационном обществе. Данная ситуация по-своему трагична: она не позволяет человеку адекватно сориентироваться, узнать, где конкретно эти границы проходят и почувствовать меру ответственности за их пересечение или, как говорят специалисты, трансгрессию. Безответственность же идет рука об руку с легкостью и беспечностью. Параученые с успехом пользуются открывшимися здесь возможностями.
     Паранаучные устремления поощряет сегодня постмодернистская методология. Неопределенность, децентрированность, детерриториализация, ориентация на по- и межграничье, ксенофилия, плюрализм как равенство всех выдвигаемых точек зрения - вот далеко не полный перечень даже основных элементов этой методологии. Если все действительно позволено и сойдет, то какая разница, чем заниматься и на что опираться. Если свобода и плюрализм - истины непререкаемые, то тогда действительно свобода развития науки невозможна и немыслима без свободы развития не-науки.
     Не все потеряно для параученых и в традиционном теперь уже делении всего знания на науки о природе и науки о культуре. За ним стоит хроническая непригодность естественнонаучных методов и средств для анализа субъективной реальности. Душу человеческую нельзя загнать в пробирку, увидеть под микроскопом. А как хотелось бы - соблазн велик!
     Наконец, наука сталкивается с непонятными в смысле - анормальными аспектами при изучении таких явлений, как энергетическая активность живых организмов, скрытые возможности (пороги) ощущений и восприятий, "чудесные" оптические явления в атмосфере и т.д. Ученые делают все, все возможное, чтобы в них разобраться. Но возможности их ограничены, и они об этом честно говорят. Таких ограничений не знают параученые. Все аспекты мира, какими бы анормальными они ни были, для них проницаемы. Отсюда и результаты, они - соответствующие.
     Всплеск паранаучных изысканий в нашей стране имеет, дополнительно, свои особенности. Их исходный рубеж хорошо всем известен - это перестройка. Она порушила все структуры, размыла все критерии, поменяла знаки на противоположные во всех наших традиционных ценностях. Жуткой поначалу была и общественная атмосфера. Начали летать (или прилетать?) "тарелки", что ни день, то все новые случаи. А все почему? А потому, что нечего было положить на настоящие тарелки. Вот теперь ситуация немного улучшилась, общественная атмосфера прояснилась, и "тарелок" стало меньше. А что творил еще совсем недавно Кашпировский: заряжал чуть ли не эликсиром жизни воду, заставлял расти волосы, давал установки на беременность и проч. и проч. Сегодня, появись он на публике со своими чудо-рецептами, его бы просто засмеяли.
     Еще недавно все критерии и оценки были пропитаны идеологией, были частью коммунистической идеологии. Худо-бедно, но ситуация контролировалась. Проколов, правда, было немало. Достаточно вспомнить "буржуазную науку - кибернетику" или "генетику - продажную девку империализма". Вместе с разгулом демократии пришла деидеологизация. Прощание с тоталитарной идеологией тоже было тотальным. Отринули, низвергли в пропасть всех кумиров. Остались без руля и без ветрил. И грустно наблюдать иногда, как старая научная гвардия пасует перед желторотыми младшими научными. А что поделаешь - боятся обидного и одновременно убийственного попрека: мало с вас кибернетики и генетики...

Продолжение: штрихи к портрету параученого. Отличить ученого от параученого не так-то просто. Все они немного чудаки и помешанные на своей науке. И тем не менее у параученого есть свои отличительные признаки. Постараемся набросать некоторые из них.
     Параученого очень тяготят общепринятые критерии научности, или научного знания, как-то: объективность и универсальность, проверяемость и доказуемость, воспроизводимость (возможность перепроверки и критического рассмотрения всех рассуждений, особенно результатов эксперимента), эсссенциализм, или направленность на познание сущности и законов, концептуальная связность, прогностичность (предсказательная сила), принципиальная незавершенность и т.д. Особенно не нравится параученому методичность научного знания. От последовательности и систематичности ему становится скучно. Он привык не размениваться на мелочи повседневной и рутинной научной работы, его устраивают только грандиозные проекты и программы. Типа того, например, чтобы повесить в космосе мощную солнечную батарею и освещать круглогодично всю Якутию. Стоит, впрочем, заметить, что, выступая против, быть может, и скучной научной систематичности, параученый сам иногда заваливает экспертные комиссии всевозможными графиками, систематизациями и классификациями.
     Решения научных проблем, предлагаемые параученым, носит непременно всеохватный и одновременно очень простой характер: "Ну что вы не понимаете, ведь это так ясно, вы только посмотрите". И берется он, как правило, за решение очень глобальных (в смысле: предельно широких и глубоких) проблем. Его не смущают масштабы объяснения, он мужественно принимает их вызов (и объясняет практически все).
     Параученый не любит выслушивать критические замечания, вникать в доводы противоположной стороны. Его убеждение в своей правоте непоколебимо. В нем, как в черной дыре, исчезают все чужие аргументы. Без каких бы то ни было последствий и корректирующего влияния на ход дальнейшего исследования.
     Параученый очень падок на последние новости из мира науки и техники, особенно если они экстравагантны, несут в себе сенсацию. Ждать, пока их проверят в известных научных лабораториях или центрах, такой исследователь не может. Время торопит, а он всегда на его стороне.
     Как черт ладана параученый боится эмпирической проверки своих построений. Он им просто не доверяет. Настаивание на неадекватности стандартных опытных методов исследования, апелляция к таинственным силам природы, загадкам жизни и космоса - обычный, надо сказать, аргументационный багаж "паранормального" подвижника науки.
     Далее, параученый не допускает и мысли о возможном опровержении своей концепции, своих взглядов. Между тем после работ К. Поппера вряд ли нужно специально доказывать, что важнейший признак науки - принципиальная (рано или поздно - в этом-то и прогресс) опровержимость любого ее утверждения. Не может считаться научным и выводится за пределы науки все то, что не имеет или не допускает потенциального опровержения опытом.
     Таков в общих чертах собирательный образ параученого. Он по-своему симпатичен: столько исследовательского задора, пионерской отваги, самоотверженного служения Истине. И функциональная ниша у него якобы определена - расшатывать догматизм в науке и науки. Без параученого наверняка было бы скучно в мире науки. Но при этом сколько неоправданного отвлечения внимания, сил, ресурсов. Поэтому уступать ему не стоит, бороться против подмены науки квазинаучными формами сознания, паранаукой необходимо. Отказываться от логики, стандартов, норм и идеалов науки (с учетом, разумеется, их естественной эволюции и революционных изменений) нет никаких оснований. Но и гибкость в таких вопросах не помешает. Как отмечает специально занимавшийся этим вопросом В.М. Найдыш, "ученый должен быть всегда и во всем открыт новым нетрадиционным, нестандартным поворотам мысли, идеям, образам и тем более новым объектам, новым сферам познания. Существует только одно ограничение - он обязан оставаться при этом на платформе рационально-доказательного, обоснованного и преемственного по отношению к предыдущему знанию исследования. Научный конструктивный скептицизм не должен перерастать в свою противоположность - в мифотворчество, облаченное в одежды науки".