Нужна помощь в написании работы?

На Западе, творческий и религиозный аспект дарвинизма разрабатывал Анри Бергсон (1859-1941). Берсон прожил 80 лет, написал 30 томов сочинений и получил Нобелевскую премию по литературе, но притом он был писателем мелким и бездарным. Его концепция сводилась к превосходству интуиции над разумом, гибких концепций над жесткими и (весьма непоследовательному) отрицанию дискурсивного мышления. За это Анри Бергсона считали основателем символизма, хотя он оказал куда большее влияние на бездаря и занудного дурака М. Пруста. Простое как мычание учение о творческой силе эволюции (изложенное гораздо лучше в Дао Де Цзин) сделало Бергсону славу революционного ученого, которым он по сути не был. Среди других сомнительных достижений, Бергсону принадлежит создание концепции "открытых" и "закрытых" обществ, впоследствии без изменений воспроизведенной Карлом Поппером, а также основание Лиги Наций, которую он какое-то время возглавлял.

Бергсон был еврей, обращенный в католичество.

Нобелевскую премию он получил в 1927 году за то, что он был блестящий стилист.

Религиозный и мистический аспект эволюционного учения лежит в центре поэтики русского акмеизма. Почти все акмеисты были последователями Бергсона, что можно, наверное, объяснить плохой совместимостью контекстов русской и французской культуры. Впрочем, Бергсоном дело не ограничивалось -- теория "адамизма" фашиста С. Городецкого основывалась на превосходстве природного, телесного первочеловека-Адама над серыми толпами современности. Да и сам Гумилев, с его истолкованием акмеизма как высшей точки духовных и физических сил, был законченным ницшеанцем и социальным дарвинистом. Интерес акмеистов к животной природе и доисторическим тварям не случаен, а встраивается в общую концепцию бергсонианского поклонения Эволюции. Своего рода вершиной бергсонианского элемента в акмеизме было стихотворение Гумилева Шестое Чувство.

     Прекрасно в нас влюбленное вино     И добрый хлеб, что в печь для нас садится,     И женщина, которою дано,     Сперва измучившись, нам насладиться.     Но что нам делать с розовой зарей     Над холодеющими небесами,     Где тишина и неземной покой,     Что делать нам с бессмертными стихами?      Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать.     Мгновение бежит неудержимо,     И мы ломаем руки, но опять     Осуждены идти всё мимо, мимо.      Как мальчик, игры позабыв свои,     Следит порой за девичьим купаньем,     И, ничего не зная о любви,     Всё ж мучится таинственным желаньем,      Как некогда в разросшихся хвощах     Ревела от сознания бессилья     Тварь скользкая, почуя на плечах     Еще не появившиеся крылья;      Так, век за веком - скоро ли, Господь? -     Под скальпелем природы и искусства,     Кричит наш дух, изнемогает плоть,     Рождая орган для шестого чувства.

Впрочем, пара-фашистский, дарвиновский взгляд на эволюцию и телесность был нисколько не монополией акмеизма -- можно сказать, что парадоксальный синтез бергсонианства и Ницше был определяющей компонентой русского Серебряного Века. После (и независимо от) Городецкого, поклонение "белокурой бестии" определяло поэтику футуристов (особенно Хлебникова и Маяковского), обэриутов и пролетарских поэтов; какие-то аспекты этого мироощущения можно найти у Луначарского, Белого, Гиппиус и многих других. Учение большевиков о "новом человеке" следует понимать в мессианском и эсхатологическом контексте Начала Века как еще одно воплощение бергсонианского соц-дарвинизма.

Лев Гумилев, прирожденный евразиец, наследник и продолжатель дела Серебряного Века, развил простую социо-биологию акмеистов и мистических анархистов в нечто сложное, причудливое, но несомненно верное. Мистико-анархический концепт "нового Адама" перетек в восхищение степняками и викингами, здоровыми, смелыми, эволюционно превосходившими уничтоженные ими народы. Спенсеро-прудоновский идеал органического государства превратился в гумилевскую концепцию этноса как организма, который живет и умирает по сложным, но вполне постижимым законам. Шпенглеровская идея о расцвете и гибели культур как организмов превратилась в идею эволюции этносов, возникающих от небольшого племени пассионариев, проходящих стадию установления имперского строя и заканчивающих свои дни в апассионарном разложении наподобии Древнего Рима и современной Европы. Несомненно, учение Гумилева есть непревзойденная вершина теории социальной эволюции и социального дарвинизма. В дополнение к тупо-материалистическому подходу лишенных воображения англичан, Гумилев добавил к дарвиновскому уравнению новую, по сути мистическую силу -- пассионарность. В поздних работах Гумилев пытался, малоуспешно весьма, объяснить пассионарность воздействием космических лучей. На самом деле пассионарность -- это недостающий трансцендентный компонент в социал-дарвиновском учении, который объясняет невозможность рационально (в цифирках) объяснить развитие народов или построить разумную евгеническую программу. Социальный дарвинизм Гумилева, как и всякий вообще соц-дарвинизм -- это концепция прежде всего религиозная, но, в отличии от сомнительных исследований евгеники, осознавшая свою религиозную, трансцендентную природу.

Might!

Внимание!
Если вам нужна помощь в написании работы, то рекомендуем обратиться к профессионалам. Более 70 000 авторов готовы помочь вам прямо сейчас. Бесплатные корректировки и доработки. Узнайте стоимость своей работы.

"It is surely one of the most incendiary works ever to be published anywhere."

--James J. Martin

Социал-дарвинизм был научным оправданием классового неравенства и существования низших классов. Ходом развития современного капитализма, классовое неравенство было опровергнуто. В "развитых" государствах, низших классов практически не осталось -- эксплуатация социальная превратилась в эксплуатацию национальную. Естественно, социальный дарвинизм стал неактуальным, более того, опасным учением. Социал-дарвинизм опровергает либерализм и гуманизм -- основу политического учения Нового Мирового Порядка. Более того, социал-дарвинизм настаивает на биологической неизбежности межклассовой войны, чем опровергает либеральный миф о мирном сосуществовании классов. Современный социал-дарвинизм есть учение сугубо революционное.

Людоедский социал-дарвинизм Спенсера умер, не востребованный помягчавшими властями, а бергсонианство само по себе рассосалось в воздухе. Тем, что социал-дарвинизм до сих пор процветает и до сих пор опасен, человечество обязано неизвестному лицу, писавшему под псевдонимом Ragnar Redbeard (Рагнар Краснобородый).

Есть основания считать, что Рагнара Краснобородого звали Артур Десмонд -- Десмонд был краснобород, рыжеволос, и писал стихи, похожие на подписанные Рагнаром. Но и про Десмонда известно немногое. Он был уроженцем Новой Зеландии; родился Десмонд то ли в 1842, то ли в 1859 году. В Новой Зеландии Десмонд был революционером левого толка, редактировал газету Трибуна, организовывал профсоюзы и поддерживал Те Кооти, маорийского националиста. Десмонд уехал из Новой Зеландии в Австралию в 1892-м году, где стал прославленным австралийским поэтом и издавал разные радикальные газеты.

В 1895 году Десмонд уехал и из Австралии. Дальнейшая судьба его представляет предмет загадочных слухов. Якобы он взял с собой рукопись magnum opus Рагнара Краснобородого, изданную в Лондоне в 1986. Якобы он был Амброзом Бирсом или был тем рыжеволосым гринго, которого застрелили под видом Амброза Бирса в революционной Мексике. Якобы он жил в Чикаго и издавал журнал в Лондоне. Якобы он воевал за Палестину, и умер там, в 1919 или 1926-м году. Якобы Десмонда видели в Чикаго в 1927-м году, где он содержал книжный магазин.

Есть много сомнений касательно авторства книги "Might is Right" (Право Силы), но одно несомненно -- не написано еще книги более опасной и разрушительной. Это тем более удивительно, что Might is Right, изданная в 1896 году, представляет собой по сути сборник стихов на революционные темы.

Рагнар Краснобородый видит мир как театр военных действий -- война всех против каждого и каждого против всех. Естественный человек есть воин, и война управляет естественным бытием. Серые массы, проводящие существование вне действия этого прекрасного закона, не заслуживают снисхождения -- это рабы, автоматы. Свобода видится Рагнаром не как состояние, но как процесс, синонимичный войне.

Наградой воина служит выживание в потомстве; но даже и смерть в битве предпочтительнее жизни в рабстве.

Нет ничего опаснее лжи, поскольку нет будущего у народа, в чьем бытии угнездилась ложь. Ложь опасна, но стократ опаснее ложь, которую считают истиной. Необходимо огнем и мечом уничтожить изжившие свою полезность религии и доктрины, ибо они препятствуют выживанию народа. Самой опасной ложью почитается гуманизм. Равенство невозможно, а значит, идея равенства -- такая же ложь, как и все прочие. Основа бытия -- гносеологический расизм: если ложь укоренилась в теле народа, народ будет уничтожен.

Нет ничего прекраснее победы, и нет ничего позорнее слабости, униженности, подчинения.

"Might Is Right" заканчивается грандиозной пародией на Нагорную Проповедь:

"Благословенны неверящие, ибо их умы не устрашатся; Прокляты "божьи агнцы" ибо кровь их будет течь, белее снега"

"Благословенны мудрые и смелые, ибо они победят в сражении; Прокляты неприспособленные, ибо они будут по справедливости уничтожены."

"Благословен тот муж, чья рука скора в помощи другу; Прокляты организаторы благотворительности, ибо они разносят чуму."

"Трижды прокляты низкие, ибо их удел -- служить и страдать."

Поделись с друзьями