Нужна помощь в написании работы?

Первые пьесы Горького «Мещане» и «На дне» были написаны для Художественного театра. Увлечение работой над драмой было столь сильным, что Горький в течение нескольких лет почти перестал писать прозу. Театр для него – трибуна, с которой может громко прозвучать призыв к борьбе со всем, что ведет к порабощению человека; писатель дорожил возможностью использовать эту трибуну.

В своей поэтике Горький-драматург близок поэтике Чехова, но для его пьес характерны иная проблематика, иные герои, иное восприятие жизни – и его драматургия зазвучала по-новому. Характерно, что придирчивые современники почти не обратили внимания на типологическую родственность драматургии того и другого писателя. На первое место выступало индивидуальное горьковское начало.

В лирико-трагических пьесах Чехова слышался вздох о загубленных судьбах людей («Дядя Ваня», «Три сестры»), в пьесах Горького звучат обвинение, вызов, протест. В отличие от Чехова, тяготевшего к раскрытию жизненных конфликтов при помощи полутонов и подтекста, Горький прибегал обычно к обнаженной заостренности, к подчеркнутому противопоставлению мировоззрений и общественных позиций героев. Это пьесы-диспуты, пьесы идейного противоборства.

В пьесе «Мещане» (1901) основною является не линия развития взаимоотношений Нила – Татьяны – Поли, а столкновение двух мировоззрений, противостояние пролетария миру собственников. В этом противостоянии – стержень пьесы, ее идейный центр. Попытки истолковать эту пьесу как семейную драму, как изображение розни отцов и детей встречали резкий отпор со стороны современной прогрессивной критики. Подобное истолкование противоречило замыслу автора. Изображение жизни семьи – Горький будет верен ему вплоть до пьесы «Егор Булычев и другие» – не мешало драматургу сочетать «семейную» тему с большими общественными и политическими проблемами, далеко выходившими за стены бессеменовского и булычевского дома.

На рубеже веков Горький глубже, чем другие литераторы, чувствовал, что настала пора героического. То был наказ времени, все более обострявшего социальные противоречия русской жизни. В одном и том же году Горький пишет «Песню о Буревестнике» и «Мещане». Пафос «Песни» находит отражение и в первой горьковской пьесе. Нил выступает как провозвестник нового отношения к действительности, как представитель класса, начинающего сознавать, что «хозяин тот, кто трудится», что приближается час изменения «движения» поездов. Театральная цензура допустила пьесу «Мещане» на сцену со значительными урезками речей Нила, но и в этом урезанном виде в них слышался призыв к революционному действию. Борьба Нила с моралью, философией и жизненной практикой старого и нового мещанства носила яркую политическую окраску.

Чехов создал лирико-психологическую драму, Горький вступил в русскую драматургию как создатель нового типа социальной драмы. Позднее Станиславский скажет: «Главным зачинателем и создателем общественно-политической линии в нашем театре был М. Горький».

Вслед за «Мещанами» Горький отдал в Художественный театр социально-философскую пьесу «На дне» (1902). То был обвинительный приговор социальному строю, превращавшему людей в отбросы общества. В то же время мир «дна», ночлежки, в которой ютятся люди трагических судеб, уравненные полным бесправием, нищетою и отсутствием какой-либо надежды выбраться отсюда, показывался как мир, отмеченный родимыми пятнами породившего его буржуазного общества.

Говоря о Горьком-драматурге, нельзя не сказать о том, что он владел языком многих социальных слоев и это дало ему возможность сделать необычайно колоритной и индивидуальной речь своих персонажей.

Внимание!
Если вам нужна помощь в написании работы, то рекомендуем обратиться к профессионалам. Более 70 000 авторов готовы помочь вам прямо сейчас. Бесплатные корректировки и доработки. Узнайте стоимость своей работы.

На почве отношения к языку на рубеже веков возник как бы заочный спор Л. Толстого и Горького. Толстой не считал афоризм органическим свойством русской речи и связывал горьковское тяготение к нему со стремлением молодого писателя приподнять своих героев, наградив их не свойственным им выспренним языком. Но Горький твердо отстаивал свое художественное восприятие родного языка. Он не раз говорил о том, какую большую роль сыграл фольклор в его творческом развитии, в том числе афористическое дарование народа, выраженное им в многочисленных пословицах и поговорках. В этом даровании писателя убеждала и живая речь народа, среди которого он рос. Насыщая речь своих героев афоризмами, Горький делал ее емкой и образно раскрывающей суть характера изображаемого человека. Вместе с тем горьковские афоризмы нередко являлись обобщением жизненной философии не только самого героя, но и целой социальной группы (вспомним образную речь Якова Маякина).

В драме, где раскрытие характеров происходит главным образом при помощи слова, работа над языком приобретала особую значимость. Это наглядно проявилось в пьесе «На дне»; многие реплики героев которой быстро вошли в языковой обиход, в фразеологию эпохи. «На дне» – многолюдно, при этом каждый персонаж обладает своим жизненным опытом, своей социальной речью. Всего несколько реплик – и в бароне-ночлежнике проглядывает бывшее барство с его презрением к нижестоящим.

Центральным в социально-философской пьесе Горького (пьеса «На дне» получила большой резонанс и за рубежом, таким животрепещущим был показ изнанки капиталистического мира) стал спор о Человеке и отношении к нему. Спор этот, возникший (хотя и не в прямом столкновении) между странником Лукою и бывшим телеграфистом Сатиным, нашел свое отражение в высказываниях и других персонажей о правде, совести, лжи.

Горький впервые поставил здесь вопрос о двух видах гуманизма: гуманизма, призывающего к состраданию и жалости по отношению к человеку с целью утешить и как-то примирить его с несправедливою жизнью, и гуманизма, восстающего против этой несправедливости во имя неоспоримых прав человека быть Человеком, а не пассивною жертвою.

Писатель не раз называл своего Луку жуликом, однако И. Москвин, первым и с большим успехом сыгравший эту роль в Московском художественном театре, а затем повторивший ее множество раз, справедливо утверждал, что Лука, появившийся в «На дне», не соответствует суждению самого драматурга. Художественное воплощение, видимо, не во всем совпало с авторским замыслом. Лука – «жулик» не в житейском (он не извлекает никаких выгод для себя), а в более общем социальном плане. Он беспочвенный утешитель, и это утешительство превращалось в социальную ложь. Проповедники такого типа, – а их было немало и в литературе, и в публицистике, и в жизни, – стремились приглушить зреющее в народе чувство протеста, в то время как жизнь требовала появления гуманистов, призывающих к коренной перестройке мира. Чтобы быть верным правде жизни, Горький не мог вывести в пьесе социального антагониста Луки (см. горьковское письмо к красноармейцам 1928 г. по этому поводу).

 Им стал Сатин, противопоставивший утешительству и примирению с действительностью новое отношение к людям. В своем знаменитом монологе Сатин заявил, что наименование Человек «звучит гордо», что следует признать истину «Все – в человеке, все для человека!», а в связи с этим – необходимо уважать, а не жалеть его.

Постановка «На дне» сопровождалась огромным успехом. В центре страстных споров, разгоревшихся вокруг пьесы в 1902–1903 гг., стояла трактовка названных выше персонажей. Часть критиков утверждала, что автор встал на сторону Луки, а не Сатина. Такие суждения, в значительной мере вызванные талантливой игрой Москвина-Луки (постановка «На дне» предшествовала публикации текста пьесы), были для автора неожиданными.

В ответ на искаженное истолкование центральной идеи пьесы, что вызывало снижение ее социального акцента – он был хорошо понят демократическим зрителем, – Горький выступил с уже упомянутой поэмою «Человек», в которой, повторив слова Сатина «Все – в человеке, все для человека!», раскрыл свое понимание смысла жизни. То был гимн мятежному, неустанно идущему вперед Человеку, вооруженному силою Мысли. Человек выступал как творец жизни, призванный «разрушить, растоптать все старое, все тесное и грязное, все злое, – и новое создать на выкованных Мыслью незыблемых устоях свободы, красоты и – уваженья к людям!». Реакционеры называли эту поэму «преступной прокламацией».

Критика, враждебно или настороженно относившаяся к социально-художественной позиции Горького, нередко упрекала писателя в отсутствии интереса к «вечным темам», к общим проблемам бытия. Однако это было искаженное представление о писателе. Для Горького, как и для предшествующей классической литературы, «вечные темы» сопряжены с этико-эстетическими проблемами. В центре горьковского творчества стояла одна из наиболее глубоких «вечных тем» – смысл бытия человека, а в связи с ним проблема ответственности человека пред собой и миром. Освещение этой «вечной темы», соотнесенной с проблемой сущего (человек) и желаемого (Человек с большой буквы), давалось писателем и в обобщенно-символическом плане (легенда о Данко, поэма «Человек»), и в сопряжении с конкретным жизненным материалом («Мать», «Сказки об Италии» и др.).

Не менее значима (особенно для дооктябрьского творчества) была для Горького «вечная тема» – человек в его связях с природой, с вселенной.

Пьесы Горького (до Октября им было завершено 13 пьес) затрагивали острые вопросы современной жизни. Речь в них шла о социальных и нравственных устоях буржуазного общества, о деградации личности в нем, о борьбе в мире труда и капитала, о судьбах русской интеллигенции.

После «На дне» Горький пишет пьесу «Дачники» (1904), посвященную идейному расслоению демократической интеллигенции. Часть ее стремилась к активной связи с народом, часть же стала мечтать после голодной и беспокойно юности об отдыхе и покое, утверждая при этом, что необходима мирная эволюция общества, которое нуждается «в благожелательных людях», а не в бунтарях. Это было одно из первых произведений о новом – после спора марксистов с народниками – расколе среди интеллигенции. Интеллигенты-ренегаты все активнее переходили в лагерь буржуазии. Не удовлетворенная «новыми идеалами» Варвара Басова приходила к горькому выводу: «Интеллигенция – это не мы! Мы что-то другое… Мы – дачники в нашей стране… какие-то приезжие люди» (7, 276).

Одновременно пьеса в заостренной форме затрагивала вопросы современного искусства. Горький отверг и бескрылый реализм, представленный творчеством писателя Шалимова, изменившего заветам своей молодости, и «чистое искусство», сторонники которого провозглашали независимость искусства от жизни и воспевали отвлеченную красоту. Утверждение такой независимости на деле обретало весьма четкие социальные очертания: поэтесса Калерия явно обнаруживает неприязнь к народу, в котором видит варвара, желающего быть только сытым.

В пьесе, полной намеков на выступления апологетов буржуазного мира, Горький обращался к интеллигенции с весьма актуальным вопросом – с кем она, чьи интересы защищает?

Удар, нанесенный Горьким буржуазной интеллигенции, был меток. Ренегаты, и в первую очередь проповедники идеалистической философии и представители модернистского искусства, узнавали себя в персонажах пьесы. Премьера «Дачников» в Театре В. Ф. Комиссаржевской 10 ноября 1904 г. едва не стала литературным скандалом. Ряд писателей и критиков попытался после первого акта ошикать пьесу, но это вызвало живой протест публики.

Постановка доставила драматургу большое удовлетворение, подчеркнув общественную значимость его выступления. «Никогда я не испытывал и едва ли испытаю когда-нибудь в такой мере и с такой глубиной, – писал он, – свою силу, свое значение в жизни, как в тот момент, когда после третьего акта стоял у самой рампы, весь охваченный буйной радостью, не наклоняя головы пред „публикой“, готовый на все безумства – если б только кто-нибудь шикнул мне.

Поняли и – не шикнули. Только одни аплодисменты и уходящий из зала „Мир искусства“».

Модернисты приняли вызов драматурга. После появления «Дачников» началась ожесточенная борьба с Горьким и возглавляемым им литературным течением.

Следующие горьковские пьесы об интеллигенции в свою очередь говорили об отрыве значительной части ее от жизни народа и о глубокой пропасти, возникшей между культурным обществом и все еще лишенными культуры народными массами. Это особенно ярко было выражено в «Детях солнца» (1905).

 «Если разрыв воли и разума является тяжкой драмой жизни индивидуума, – писал Горький, – в жизни народа этот разрыв – трагедия». Вновь обратившись в своей пьесе к проблеме разума и слепоты ума, Горький, однако, не дал ответа на вопрос, как может быть преодолен разрыв между ними. Отсутствие такого ответа нередко приводило режиссеров к одностороннему сценическому истолкованию пьесы, к возложению всей исторической вины на «детей солнца». Позднее, в 1907 г., Горький писал А. В. Луначарскому: «Мысль ваша о революционерах, как о мосте, единственно способном соединить культуру с народными массами, и о сдерживающей роли революционера – мысль родная и близкая мне, она меня давно тревожит <…> В „Детях солнца“ я вертелся около этой мысли, но – не сумел формулировать ее и – не мог. Ибо – кто среди моих „Детей солнца“ – способен почувствовать эту мысль и эту задачу? Она должна родиться в уме и сердце пролетария, должна быть сказана его устами – не так ли? И конечно, он ее расширит, он ее углубит».

Таким образом, Горький столкнулся в своей пьесе с той же проблемой, что и в «На дне». Среди «детей солнца» не могло оказаться того героя, который сказал бы выразительно о возможности живого приобщения народа к культуре. Этот герой появится в пьесе «Враги» и в романе «Мать».

Мещане (краткое)

В зажиточном доме проживают Бессеменов Василий Васильевич, 58 лет, старшина малярного цеха, метящий депутатом в городскую думу от цехового сословия; Акулина Ивановна, его жена; сын Петр, бывший студент, выгнанный за участие в недозволенных студенческих собраниях; дочь Татьяна, школьная учительница, засидевшаяся в невестах; воспитанник Бессеменова Нил, машинист в железнодорожном депо; церковный певчий Тетерев и студент Шишкин — нахлебники;

Елена Николаевна Кривцова — молодая вдова смотрителя тюрьмы, снимающая в доме комнаты, и Степанида — кухарка, выполняющая в доме всю черную работу с помощью девушки Поли, швеи, дочери дальнего родственника Бессеменова Перчихина, торговца певчими птицами и пьяницы. Кроме них, в доме часто бывает Цветаева, молодая учительница, подруга Татьяны.

Действие пьесы проходит в атмосфере постоянно разгорающихся и затихающих скандалов между Бессеменовым и его детьми. Отец недоволен непочтительностью к нему детей, а также тем, что оба до сих пор не нашли в жизни своего места. По его мнению, оба они стали слишком «образованными» и потому гордыми. Это мешает им жить. Татьяна просто должна выйти замуж, а Петр — выгодно жениться и работать на приумножение богатства отца. По мере развития действия становится понятно, что дети не столько не хотят жить «по-отцовски», сколько просто не могут из-за своей ослабленной воли, потере интереса к жизни и т.д. Образование действительно не пошло им на пользу; оно лишь запутало их, лишило воли к жизни и прочных мещанских корней.

В этом главная трагедия семьи Бессеменовых. В случае с Петром, по мнению Тетерева, выполняющего в пьесе своеобразную роль резонера, эта трагедия должна решиться в пользу отца: Петр оставит Кривцову, в которую пока влюблен против воли родителей, неизбежно пойдет по пути отца и тоже станет примерным мещанином. В случае с Татьяной, которая безнадежно влюблена в Нила, уже связанного обоюдной любовью с Полей, — вопрос открыт: скорее всего, Татьяна так и останется несчастной жертвой противоречия между своими мещанскими корнями и новыми веяниями времени.

Эти веяния отчетливей всех выражает Нил, наиболее «прогрессивный» герой и, очевидно, будущий социалист-революционер, на что намекает Бессеменов. Нил отражает близкую Горькому эстетику борьбы и труда, неразрывно между собой связанных. Например, он любит ковать, но не потому, что любит труд вообще, а потому, что любит как бы сражаться с металлом, подавляя его сопротивление. В то же время воля и целеустремленность Нила имеют обратную сторону: он безжалостен к влюбленной в него Татьяне и к воспитавшему его Бессеменову.

Попутно в пьесе разворачиваются окраинные сюжеты: любовь Тетерева к Поле, в которой он видит свое последнее спасение от пьянства и скуки жизни; судьба Перчихина, человека не от мира сего, живущего только любовью к птицам и лесу; трагедия Кривцовой, влюбленной в жизнь, но потерявшей в ней свое место. Наиболее интересный из второстепенных персонажей — Тетерев. Этот человек слишком огромен (и физически, и духовно) для той убогой жизни, хозяевами которой пока являются Бессеменов и ему подобные. Но ему вряд ли найдется место и в той жизни, хозяевами которой будут люди вроде Нила. Его образ — образ вечного изгнанника жизни.

Пьеса заканчивается на трагической ноте. После неудавшейся попытки покончить с собой Татьяна понимает свою обреченность и ненужность среди людей. В последней сцене она падает на клавиши рояля, и раздается нестройный громкий звук…

Анализ:

Пьеса Алексея Максимовича Горького “Мещане” — не просто дебют писателя в драматургии,— ею открывается новая общественно-политическая линия”,— писал видный режиссер К. С. Станиславский.
Пьеса начинается многозначительным диалогом Татьяны и Поли о герое. Поля, слушая чтение Татьяны, замечает: “А я бы такого не полюбила ...нет! Скучный он... И все жалуется...
Неуверенный потому что... Мужчина должен знать, что ему нужно делать в жизни...” Татьяна (негромко). А... Нил — знает? Поля (уверенно). Он знает!”
“Он знает!” — вот что услышал русский читатель и зритель после грустно-лирических монологов чеховских героев о безысходности настоящего и о далеком прекрасном будущем, к которому они не ведали путей. Нил предстал как живое олицетворение будущего, приблизив его, заставив поверить в его реальность. Драматург создал героический образ человека, уверенного в “своей силе и в своем праве перестраивать жизнь и все ее порядки”. Рабочий Нил и Поля, способная “на всякое геройство”,— “главные фигуры” пьесы, так сказано в авторских пояснениях к спектаклю.
Истинные герои — Нил и Поля, но почему же пьеса называется “Мещане”? В этом-то и скрыт глубокий исторический смысл, точно так же, как и в том, что грандиозная горьковская эпопея о почти полувековой истории России названа “Жизнь Клима Самгина”, то есть именем духовного брата Петра Бессеменова — действующего лица пьесы. Горький отмечал, что главный враг жизни не капитал, а холопы его, почтенные мещане, желающие доказать в интересах своего личного счастья... невозможность иного порядка жизни. Свое время Горький называл “временем суда” над мещанством, над его “строем души”, его идеологией, моралью, этикой.
В доме Бессеменова поклоняются деньгам, здесь царит культ вещей и скопидомства. Здесь идет борьба двух начал: индивидуалистов, лелеющих свое трусливое “я”, и человека, вместившего в душе своей всю боль и радость жизни. Прекрасное и трагическое одинаково чужды мещанскому сознанию. Мещанин лишен идеалов, он ни во что не верит, не может, не в силах верить. “Я родилась без веры в сердце”,— беспомощно сетует Татьяна Бессеменова, ища сочувствия. Ее подруга Цветаева угадывает причину мнимой “психологической” сложности молодого поколения Бессеменовых. “А может быть,— ты боишься верить... ведь вера — обязывает...” Да, и Татьяна, и Петр Бессеменовы боятся ответственности, перемен, стремятся к покою “внутри и вне себя”. “Мое желание вмешаться в самую гущу жизни... месить ее и так и эдак”,— вдохновенно, с упоением говорит Нил. “Ничего не могу изменить, ничегр не в состоянии внести”,— лепечет Петр, растерянно и вяло.
Петр и Нил — их поединок представляет интерес, он перспективен, ибо продолжится в будущем, когда противники встанут по разные стороны баррикады. Петр — олицетворение иллюзорных надежд мещанства. “Ты — опора нам”,—заклинает старик Бессеменов, обращаясь к сыну. Но Петр мечется между “хочу” и “должен”. МладшийБессеменов, “бывший гражданином полчаса”,—злобствующий индивидуалист: “Общество? Вот что я ненавижу!” Невольными судьями столкновения Петра и Нила выступают все действующие лица пьесы. Старик Бессеменов, не ведая сам, дает точную оценку и сыну, и Нилу: “Научился презрению ко всему живущему, а размера в действиях не приобрел”. А Нил—“он дерзок... он — разбойник, но — человек с лицом!”
От первого до последнего действия пьесы идет нравственный суд Человека над мещанином. “У вас — с тоски помрешь... ничего вы не делаете... никаких склонностей не имеете”,— говорит Бессеменовым Перчихин. “Вы ржавчина какая-то, а не люди!” — говорит Елена, жиличка Бессеменовых. Моральные, этические диалоги-поединки “Мещан” вырастают в политический спор “образцового мещанина” Бессеменова и Нила о хозяевах жизни— “хозяин тот, кто трудится”,— о несправедливости строя, при котором “честными людьми командуют свиньи, дураки, воры...”.
В пьесе ясно звучит мысль о грядущей революции, и солистом в этом исторической действе будет Нил.

Драматургия М. Горького советской эпохи обобщает его предшествующие искания, проливает на них дополнительный свет. Горький не создал до 1931 года ни одной пьесы. Правда, его отход от драматургической деятельности не был полным. В период с 1915 по 1930 год Горький либо доделывал что-то написанное им ранее, либо начинал нечто новое, но не доводил до конца. Возобновление его активной драматургической деятельности можно отнести к 1932 году, когда была закончена пьеса “Егор Булычев и другие”. Не все безоговорочно приняли новое произведение Горького. Кое-кому показалось, что пьеса уж слишком “широкодушна”, что она означает отклонение писателя от строго пролетарской позиции: разве можно с таким сочувствием изображать капиталиста Булычева?! Во всех “белых воронах” буржуазии, отставших, отбившихся от своей стаи, но не имеющих силы пристать к другой, Горький видел трагические фигуры. Все события новой пьесы пронизаны ощущением приближающегося мощного взрыва, коренного социального переворота. Сюжетная линия, намеченная в начале пьесы, вскоре обрывается. Нельзя сказать, что первоначальная сюжетная линия не имеет здесь никакого смысла: она проливает свет на характеры многих персонажей. Но, как это было и в других пьесах Горького, столкновения “по имуществу” не являются здесь пружиной действия, а сведены до значения типических обстоятельств. Пьеса могла бы быть глубокой социальной драмой, если бы в центре ее оказалась борьба за наследство, и могла бы стать глубокой философской драмой, если бы в центре ее оказалась борьба героя со смертью. Чтобы понять драматургическое существо пьесы “Егор Булычев и другие”, которая может быть равно отнесена и к социальным, и к философским драмам и которую вернее всего назвать трагедией, надо ясно видеть одну ее важную черту. Все происходящее здесь в “малом мире”, в сфере личных отношений, беспрерывно взаимодействует с “большим миром” истории, который нахо дится в состоянии бурного и все ускоряющегося движения. Нельзя правильно понять переживания Булычева, всю его судьбу, если считать главной причиной его духовного кризиса, “выламывания” и “бунта” внезапную болезнь. Все это обострено его болезнью, но первопричина кризиса кроется в тех катаклизмах, которые переживает история. Хотя в пьесе есть лишь намеки на сдвиги в “большом мире” истории, главным и здесь является процесс нравственного самоопределения людей, процесс мучительной переоценки ими многих духовных ценностей. В этом отношении пьеса “Егор Булычев и другие”, — может быть, самая “горьковская” из всех пьес писателя. В горьковской теме, вобравшей в себя опыт критического реализма, раскрыто огромное влияние социально-экономических обстоятельств на сознание и поведение людей. Об этой “обстановке” нельзя сказать, что она не зависит от них, “ни от кого из действующих лиц”. И они зависят от нее, и она зависит от них — и от тех, кто оказался между первыми и вторыми, но кто тоже несет ответственность за все происходящее. Иначе не может быть в эпоху, когда совершается не знающий себе равных ни по трагизму, ни по величию переход от предыстории человечества к его подлинной истории. Этот переход и отобразил Горький.

    Пьесу “Егор Булычев” поставили театр имени Евг. Вахтангова и Большой драматический театр в 1932 г., ее появление вызвало большой интерес, стало большим событием в литературе и в театральном мире.

    Прочитав эту пьесу, А. Н. Толстой написал Горькому: “Изумительно, что пройдя такой путь, Вы подошли к такому свежему и молодому искусству”. А. Н. Афиногенов утверждал: “Мы отвыкли видеть на сцене борьбу и страсти подлинной жизни. “Егор Булычев” обрушился лавиной людских характеров, столкнутых в яростной борьбе вокруг собственности и смерти. “Булычев” — это “вечная проблема смерти”. “Давно не читал пьесы такой пленительной, — писал Горькому В.И. Немирович-Данченко. — Право, точно Вам только что стукнуло 32 года! До того свежи краски”. А К. С. Станиславский заявлял: “В этой пьесе я вижу лучший предлог для того, чтобы раскрыть свое отношение к театру и современности”. Конечно, столь не похожие друг на друга художники не могли увлекаться одними и теми же сторонами пьесы “Егор Булычев и другие”, но каждый из них находил в ней нечто важное для себя. Тапров справедливо говорил: “Наша драматургия и театр идут и, конечно, будут идти разнообразными путями, но в общем ходе их развития Максиму Горькому несомненно принадлежит по праву не только почетное, но и по-настоящему первое место”.

Рождение драматургии Максима Горького совпало с началом революционного подъёма в России, и это совпадение не было случайным. Театр стал для Горького прежде всего трибуной, с которой можно было обратиться с революционной проповедью непосредственно к тысячам и десяткам тысяч людей. Отсюда и выросли такие качества горьковской драматургии, как открытая и страстная политическая направленность, воинственный, наступательный дух. Известно, что многие афоризмы из «Мещан» и «На дне» немедленно подхватывались и распространялись в качестве революционных лозунгов. Известно, что главная сцена «Дачников», изображающая столкновение двух враждебных друг другу отрядов интеллигенции, воспринималась как политический митинг и вызывала бурную реакцию в зрительном зале. И содержание, и форма первых пьес Горького могут быть полностью поняты в том случае, если они берутся в связи с исторической обстановкой, которая их породила, — с обстановкой начавшегося движения самих масс, когда миллионы людей, сбрасывая с себя ярмо приниженности и покорности, выпрямлялись и становились борцами.

Анализ пьесы (мещане и дачники)

Мужчина должен знать,
     что ему нужно делать в жизни...
    — А... Нил — знает?
    Он знает!
    М. Горький

    Пьеса Алексея Максимовича Горького “Мещане” — не просто дебют писателя в драматургии,— ею открывается новая общественно-политическая линия”,— писал видный режиссер К. С. Станиславский.
    Пьеса начинается многозначительным диалогом Татьяны и Поли о герое. Поля, слушая чтение Татьяны, замечает: “А я бы такого не полюбила ...нет! Скучный он... И все жалуется...
    Неуверенный потому что... Мужчина должен знать, что ему нужно делать в жизни...” Татьяна (негромко). А... Нил — знает? Поля (уверенно). Он знает!”
    “Он знает!” — вот что услышал русский читатель и зритель после грустно-лирических монологов чеховских героев о безысходности настоящего и о далеком прекрасном будущем, к которому они не ведали путей. Нил предстал как живое олицетворение будущего, приблизив его, заставив поверить в его реальность. Драматург создал героический образ человека, уверенного в “своей силе и в своем праве перестраивать жизнь и все ее порядки”. Рабочий Нил и Поля, способная “на всякое геройство”,— “главные фигуры” пьесы, так сказано в авторских пояснениях к спектаклю.
    Истинные герои — Нил и Поля, но почему же пьеса называется “Мещане”? В этом-то и скрыт глубокий исторический смысл, точно так же, как и в том, что грандиозная горьковская эпопея о почти полувековой истории России названа “Жизнь Клима Самгина”, то есть именем духовного брата Петра Бессеменова — действующего лица пьесы. Горький отмечал, что главный враг жизни не капитал, а холопы его, почтенные мещане, желающие доказать в интересах своего личного счастья... невозможность иного порядка жизни. Свое время Горький называл “временем суда” над мещанством, над его “строем души”, его идеологией, моралью, этикой.
    В доме Бессеменова поклоняются деньгам, здесь царит культ вещей и скопидомства. Здесь идет борьба двух начал: индивидуалистов, лелеющих свое трусливое “я”, и человека, вместившего в душе своей всю боль и радость жизни. Прекрасное и трагическое одинаково чужды мещанскому сознанию. Мещанин лишен идеалов, он ни во что не верит, не может, не в силах верить. “Я родилась без веры в сердце”,— беспомощно сетует Татьяна Бессеменова, ища сочувствия. Ее подруга Цветаева угадывает причину мнимой “психологической” сложности молодого поколения Бессеменовых. “А может быть,— ты боишься верить... ведь вера — обязывает...” Да, и Татьяна, и Петр Бессеменовы боятся ответственности, перемен, стремятся к покою “внутри и вне себя”. “Мое желание вмешаться в самую гущу жизни... месить ее и так и эдак”,— вдохновенно, с упоением говорит Нил. “Ничего не могу изменить, ничего не в состоянии внести”,— лепечет Петр, растерянно и вяло.
    Петр и Нил — их поединок представляет интерес, он перспективен, ибо продолжится в будущем, когда противники встанут по разные стороны баррикады. Петр — олицетворение иллюзорных надежд мещанства. “Ты — опора нам”,—заклинает старик Бессеменов, обращаясь к сыну. Но Петр мечется между “хочу” и “должен”. Младший Бессеменов, “бывший гражданином полчаса”,—злобствующий индивидуалист: “Общество? Вот что я ненавижу!” Невольными судьями столкновения Петра и Нила выступают все действующие лица пьесы. Старик Бессеменов, не ведая сам, дает точную оценку и сыну, и Нилу: “Научился презрению ко всему живущему, а размера в действиях не приобрел”. А Нил—“он дерзок... он — разбойник, но — человек с лицом!”
    От первого до последнего действия пьесы идет нравственный суд Человека над мещанином. “У вас — с тоски помрешь... ничего вы не делаете... никаких склонностей не имеете”,— говорит Бессеменовым Перчихин. “Вы ржавчина какая-то, а не люди!” — говорит Елена, жиличка Бессеменовых. Моральные, этические диалоги-поединки “Мещан” вырастают в политический спор “образцового мещанина” Бессеменова и Нила о хозяевах жизни— “хозяин тот, кто трудится”,— о несправедливости строя, при котором “честными людьми командуют свиньи, дураки, воры...”.
    В пьесе ясно звучит мысль о грядущей революции, и солистом в этом исторической действе будет Нил.

М.Горький задумал написать пьесу об интеллигенции осенью 1901 г. Об этом он сообщил в письме от 18 октября 1901 г. К.П.Пятницкому: «Вы знаете, я напишу цикл драм. Это факт. Одну — быт интеллигенции. Куча людей без идеалов и вдруг! — среди них один — с идеалом! Злоба, треск, вой, грохот!» (Архив А.М.Горького).
          Летом 1902 г. М.Горький усиленно работал над пьесой. 21 июня 1902 г. он писал К.П.Пятницкому: «Начал писать ещё пьесу «Дачники». Думаю изображать современную «буржуазно-материалистическую интеллигенцию», — как выражается Бердяев.

  В 1904 г., характеризуя свою пьесу в письме к одному из режиссеров, М.Горький отмечал: «Я хотел изобразить ту часть русской интеллигенции, которая вышла из демократических слоёв и, достигнув известной высоты социального положения, потеряла связь с народом — родным ей по крови, забыла о его интересах, о необходимости расширить жизнь для него....

Эта интеллигенция стоит одиноко между народом и буржуазией без влияния на жизнь, без сил, она чувствует страх перед жизнью, полная раздвоения, она хочет жить интересно, красиво, и — спокойно, тихо, она ищет только возможности оправдать себя за позорное бездействие, за измену своему родному слою — демократии.

Быстро вырождающееся буржуазное общество бросается в мистику, в детерминизм — всюду, где можно спрятаться от суровой действительности, которая говорит людям: или вы должны перестроить жизнь, или я вас изуродую, раздавлю.
          И многие из интеллигенции идут за мещанами в тёмные углы мистической или иной философии — всё равно — куда, лишь бы спрятаться.
          Вот — драма. Ключом к ней является монолог Марьи Львовны в IV акте».

Над «Дачниками» М.Горький работал до осени 1904 г. В августе 1904 г. пьеса была завершена, и автор читал её артистам театра К.Незлобина в Москве.

10 ноября 1904 г. «Дачники» впервые были поставлены на сцене театра В.Ф.Комиссаржевской, в Петербурге. Во время представления пьесы буржуазно-монархическая часть зрителей пыталась сорвать спектакль. Однако демократическая часть зрителей превратила спектакль в торжество присутствовавшего на спектакле М.Горького, устроив ему восторженные овации.
          В 1905 г. пьеса ставилась в провинции. Во время представления «Дачников» в Киеве в театре Соловцова 5 февраля 1905 г. произошли «беспорядки». Зрители требовали освободить М.Горького из Петропавловской крепости. В театре были разбросаны прокламации с портретом М.Горького. В зрительном зале раздавались возгласы: «Да здравствует свобода!», «Долой самодержавие!» и т.п.

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Узнать стоимость
Поделись с друзьями