Нужна помощь в написании работы?

Большое искусство создавалось и создается как отклик на самые важные вопросы 20 века, его увлекают те проблемы, которые касаются миллионов людей, заставляют их задумываться, оценивать прошлое, анализировать настоящее и строить планы на будущее.

Творческая плодотворность социалистического реализма с небывалой силой проявилась в эпопее М. А. Шолохова «Тихий Дон», в судьбе и характере его главного героя Григория Мелехова. Художественная реализация замысла романа связана с судьбой человека, поставленного перед лицом своего времени с его закономерностями и противоречиями, накладывающими определённую печать на общественно-политическую и нравственную жизнь эпохи. Судьба Григория Мелехова, его характер и духовный мир поставлены в прямую связь с главными вопросами революционной действительности.

Выбор Шолоховым героя в «Тихом доне» был мотивирован многими причинами, обстоятельствами, среди которых, разумеется, надо учитывать и то, что донское казачество биографически было близким писателю. Однако надо иметь в виду и другие мотивы, определившие этот выбор: в свойствах характера Григория Мелехова, в закономерностях его становления художник увидел возможность рельефного раскрытия процессов, которые порождала революция в миллионах конкретных форм и разновидностей, в мощном движении крестьянских масс к новым историческим рубежам. Его индивидуальность выбрала многое от исторического, социального и нравственного опыта широких масс, их разум и предрассудки, социальный реализм и иллюзии, их силу и слабости.

Нелегко сложилась жизнь Григория Мелехова, трагически завершается его путь в «Тихом Доне». Кто же он? Жертва ли заблуждений, испытавшая всю тяжесть исторического возмездия, или индивидуалист, порвавший с народом, ставший жалким отщепенцем? В критической литературе о Шолохове в настоящее время определились две точки зрения на Григория Мелехова, которые приблизительно сводятся к следующему:

Трагедия Григория Мелехова есть трагедия человека, оторвавшегося от народа, ставшего отщепенцем. Этот взгляд наиболее резко выражен в работе Л. Якименко «Творчество М. А. Шолохова»:

«…Трагедия Григория Мелехова, в конечном счёте – именно в отрыве от революционного народа, утверждающего в жизни высокие идеалы нового общества. Разрыв Григория Мелехова с трудовым казачеством и отщепенство явились следствием непреодоленных колебаний, анархического отрицания новой действительности. Отщепенство его становится трагическим, поскольку этот запутавшийся человек из народа пошёл против самого себя, против миллионов таких же тружеников, как и он сам.

Трагедия Григория Мелехова есть трагедия исторического заблуждения. Данная точка зрения, восходя ещё к статье Б. Емельянова «О «Тихом Доне» и его критиках», появившейся в 1940 году, впоследствии наиболее остро и последовательно проводилась А. Бритиковым и Н. Маслинным. Н. Маслин в своей книге «Роман Шолохова», в частности, писал:

«Диалектическое решение вопроса об историческом заблуждении и отщепенстве Григория не может ограничиваться формулой: с одной стороны (а начале «донской Вандеи»), историческая ошибка, с другой (в финале романа) – отщепенство…» И продолжал: «…Не с одной стороны историческая ошибка, а с другой отщепенство, а со всех сторон, при любом переплетении общего и личного в герое, для всех этапов его жизненного пути, до финала включительно, его трагедия есть трагедия заблуждения».

Внимание!
Если вам нужна помощь в написании работы, то рекомендуем обратиться к профессионалам. Более 70 000 авторов готовы помочь вам прямо сейчас. Бесплатные корректировки и доработки. Узнайте стоимость своей работы.

Казалось бы, сочетание двух упомянутых концепций трагедии Григория Мелехова, прочно утвердившихся в критике, способно преодолеть односторонность трактовки, ибо действительно его судьба была связана с Верхне-Донским контрреволюционным мятежом, являющимся фактом исторического заблуждения казачества в годы гражданской войны, а в конце романа он порвал всякие связи с народом, стал отщепенцем.

Однако характер Григория Мелехова, его трагическая судьба по-прежнему остаются загадочными, ибо ни одна из существующих концепций не охватывает образ его в целостности.

Одни исследователи оценивают Григория Мелехова как человека лично положительного, но сыгравшего исторически отрицательную роль; другие видят в нём характер, в котором причудливо сочетается и положительное и отрицательное; третьи полагают, что Григорий Мелехов – положительный характер, судьба которого сложилась трагически. М. Маслин, например, писал: «творческая смелость М. Шолохова в том и состояла, что он выдвинул на авансцену человека с яркими положительными качествами, но сыгравшего исторически отрицательную роль».

Писатель зорко следит, чтобы нравственный потенциал характера, его сокровенная сущность постоянно напоминали о себе, просвечивая сквозь грубоватую непосредственность простого человека. Сперва привычно резкими были слова Григория на стоны Аксиньи, терзающейся в родовых муках: «Брешешь, дура…» - но через мгновение прорвалось иное, то, что скрывалось в недрах его человеческой натуры: «Аксютка, горлинка моя!...».

В первых частях «Тихого Дона» дается как бы экспозиция образа, прочерчиваются контуры характера, намечаются те природные основы, которым еще предстоит развиться, обрести более четкие формы. Для Шолохова Григорий Мелехов не является олицетворением идеала отвлеченной человечности. Его характер воплощает те ценности, которые таятся в нравственном опыте и понятиях народа. Его живая восприимчивость и способность энергичного отклика на впечатления окружающего мира поставлены в непосредственную связь с деятельным началом в народном характере и мировоззрении. Не случайно так силен и действен фольклорный элемент в повествовании о Григории. Свет народнопоэтической традиции придает его образу, интонации повествования о нем особый колорит.

Григорий глубоко и органично воспринял народные понятия о чести и достоинстве, благородстве и великодушии. Кодекс рыцарской чести, предписывающий быть смелым и отважным в бою, великодушным к побежденному врагу, вошел в его сознание и сердце как священная заповедь и слился с природными свойствами его открытой, благородной, порывистой и правдивой натуры. В характере Григория повторилось многое, что было свойственно людям его среды, но формы проявления этих качеств носили у него резко индивидуальный характер. Однако острота индивидуального проявления лишь резче обозначала то, что связывало героя с его средой, с историческим бытием и миросозерцанием народа. То, что было растворено в массе и пребывало как возможность, не всегда получающая стимулы и находящая обстоятельства для своего проявления, составляло сущность его индивидуальности, получало глубокое выражение. В этом смысле его характер удивительно нормативен, несмотря на его подчеркнутое своеобразие, соотнесен с народом, несмотря на его неповторимую индивидуальность.

Находясь на военной службе, Григорий ревнивее других оберегал свое человеческое достоинство. Когда привыкший к мордобою вахмистр поднял на него руку, «Григорий оторвал от сруба голову, - ежели когда ты вдаришь меня – все одно убью! Понял?». Григорий бурно протестует, сталкиваясь с фактами произвола, глумления над человеком. Вспомним его порыв при виде надругательства над горничной Франей.

Каким глубоким был его нравственный протест против кровавой бессмысленности войны! Есть нечто знаменательное в том, что Шолохов, рисуя эпизоды первого боевого крещения героя, анализируя состояние его души, смятой и подавленной ужасами бойни, не пожелал уклониться от прямых перекличек с аналогичными эпизодами и мотивами романа «На западном фронте без перемен» Ремарка.

Григорий Мелехов мучительно переживает первую кровь, пролитую им на фронте. Петро едва узнал брата: так разительны были перемены, происшедшие в нем: «Голос у него жалующийся, надтреснутый, и борозда (ее только что, с чувством внутреннего страха, заметил Петро) темнела, стекая наискось через лоб, незнакомая, пугающая какой-то переменой, отчужденностью». Сам Григорий жалуется брату: «Меня совесть убивает. Я под Люшневым заколол одного пикой. Сгоряча… Иначе нельзя было… А зачем я энтого срубил?».

Процессы политического пробуждения масс своеобразно преломились и в духовной эволюции Григория Мелехова. Вернувшись на Дон, он оказался в рядах Красной гвардии. Семена большой правды, посеянные Гаранжой, не заглохли. Шолохов замечает: «Про Григория мало говорили, - не хотели говорить, зная что разбились у него с хуторными пути, а сойдутся ли вновь – не видно».

Революция проложила рубеж в жизни народа, провела черту, размежевавшую людей. Многие выбирали свой путь, подчиняясь стихийному порыву, игре случайных обстоятельств. Примечательна в этом отношении эпизодическая фигура конокрада Максимки Грязнова, привлеченного к большевикам «новизною наступивших смутных времен и возможностям привольно пожить».

Шолохов подчеркивает, что Григорием в эти дни управляли серьезные намерения и глубокие побуждения. Своеобразным экспозиционным предварением судьбы героя явились два эпизода: встречи с Извариным и Подтелковым. Именно автономист Изварин и большевик Подтелков стоят в преддверии эпического повествования о трагической судьбе Григория Мелехова. Разве мог Григорий со своей стихийной революционностью противостоять Изварину, изощренный ум и яркая речь которого действовали обезоруживающе.

Впервые вступает в повествование тема идейного и жизненного распутья. Спустя всего лишь несколько дней произошла его встреча с Подтелковым, а Григорий в споре с ним, по существу, повторил изваринские мысли о самостийности Дона. Не вняв суровым и простым словам большевика, он «мучительно старался разобраться в сумятице мыслей, продумать что-то, решить». Примечательно, что горькое признание Григория в разговоре с Извариным («Блукаю я, как в метель в степи») получает свое развитие и обобщение в пейзажном мотиве ветра как символа стихийных начал, завершающем главу:

«От городского сада, прибитые дождем, шершавые катились листья, и, налетая с Украины, с Луганска, гайдамачил над станицей час от часу крепчавший ветер».

Изварин чутко уловил смятение Григория и сурово предупредил его. Но хитроумный автономист был не в силах понять главного, когда заподозрил Григория, оставшегося у красных, в карьеризме, сравнив его с авантюристом Голубовым. Шолохов в этот момент не забывает подчеркнуть нравственное бескорыстие героя. В ответ на ироническую реплику Изварина, искренне ли Григорий принял «красную веру» или же, как Голубов, делает ставку на популярность среди казаков, Григорий произносит: «Мне популярность не нужна. Сам ищу выхода».

Григорий Мелехов кровно связан с казацкой массой, олицетворяя ее разум и предрассудки, те черты казачества, которые складывались исторически и проявились в накаленной обстановке гражданской войны. Путь исторического заблуждения, выпавший казачеству, социальные корни породившие «донскую Вандею», своеобразно определили и судьбу Григория Мелехова: он оказался участником движения реакционного, исторически обреченного. Но это было движение масс, разбуженных революцией, поэтому неизбежен был процесс преодоления предрассудков, разрушения иллюзий, которые толкнули людей на неправый путь борьбы с революцией. То были тяжкие уроки, ставшие поворотным пунктом в движении казачества к новой жизни.

Григорий Мелехов в полной мере познал и горечь крушений иллюзий и мучительное чувство позора. Однако тяжкие опыты поисков правды и для него не прошли бесследно. Стихийные порывы сменяются способностью к размышлению. Намечаются нравственно-психологические предпосылки эволюции характера в том направлении, которое нелегкой ценой было выстрадано массами казачества.

Шолохов, освещая исторический путь и социальные стимулы действий казачества, интересовался не только тем, что порождало трагические заблуждения, но и теми началами народной жизни, которые предвещали исторически перспективное решение проблемы судеб крестьянства в социалистической революции. Такой подход к проблеме вытекал из самого жизненного материала, логики исторического процесса и соответствовал пафосу реализма как творческого метода, открывающего перспективу исследования и выявления скрытой сущности фактов.

Проводя грань между реализмом и ремеслом копировавщиков жизни, надо решительно подчеркнуть, что цели писателя-реалиста не ограничиваются сферой внешнего правдоподобия, что характер его интересует и в свойствах, еще не успевших проявиться, но пребывающих в нем как возможность, направление и формы осуществления которой будут зависеть от многих причин и обстоятельств. Выявить скрытые потенции человека, его внутреннюю сущность – такова, по мнению Л. Н. Толстого, цель истинного искусства. Известный критик Ф. Д. Батюшков в своих воспоминаниях о встрече с великим писателем привел примечательное рассуждение:

Поделись с друзьями