Нужна помощь в написании работы?

Исторические корни психодинамических теорий личности восходят к психоанализу Фрейда. Описывая топографию психики, Фрейд выделил три уровня – сознание, предсознание и бессознательное, причем бессознательное занимало наибольшее место и в его теории, и в научных изысканиях. Восприятие, мышление, память, намерение, воображение и т.п. относятся к сознательной стороне психики. Содержание предсознания может быть легко переведено в осознаваемую форму, подобно тому как человек сразу же осознает свое имя, как только его об этом спрашивают. Бессознательное состоит из инстинктивных побуждений, скрытых мотиваций и конфликтов, способных стать источником невротических мыслей и действий. Фрейд выделял два основных врожденного влечения: «эрос», т.е. ориентированный на воспроизведение жизни инстинкт, и «танатос» – разрушительный инстинкт стремления к смерти и физической агрессии. Любое влечение имеет побудительную силу; «цель», т.е. желание незамедлительного удовлетворения; «объект», посредством которого достигается удовлетворение; и «источник», т.е. орган, с которым он связан, например гениталии в случае полового инстинкта. Если инстинкты не получают удовлетворения естественным образом, они подавляются, сублимируются или направляются против собственного «Я». Например, если агрессивный инстинкт не разряжается, его давление может обратиться на «Я» и стать причиной суицида.
Фрейд выделял в структуре личности три части: «Ид», «Эго» и «Супер-Эго». Инстинкты непосредственно действуют на уровне «Ид» («Оно»). Побуждения «Оно» имеют всецело бессознательную природу и находятся под влиянием «принципа удовольствия». «Эго» («Я») как образующее начало личности относится к сфере действия «принципа реальности». «Я» имеет возможность различать фантазию и объективную реальность, тогда как «Оно» способно удовлетворять свои побуждения (например, сексуальные) в снах или фантазиях, одна из функций которых – «воображаемое исполнение желаний». Идеалы и нравственные принципы личности коренятся в «Супер-Эго» («Сверх-Я»). «Либидо», базисная жизненная сила, служит энергетическим фактором для всех трех компонентов в структуре личности, однако, в соответствии с принципом «психической экономии», укрепление одной из частей личности истощает две другие. Конфликт между тремя компонентами может привести к психическим нарушениям, если сильное «Я», ядро личности, не имеет возможности удержать ее составляющие в состоянии гармонического равновесия.

Защитные механизмы
При возникновении тяжелых психических проблем «Я» может бессознательно искать прибежище в «защитных механизмах», которые включают вытеснение, идентификацию, интроекцию, проекцию, смещение, сублимацию, перенос, замещение, конверсию и рационализацию.

Вытеснение
это результат конфликта между «Сверх-Я» и «Оно». Неудовлетворенные импульсы вытесняются в бессознательную часть психики. Однако вытесненные из сферы сознания чувства продолжают активно воздействовать на поведение человека. Со временем вытеснение может привести к чрезмерному усилению нормальных побуждений, разрушению баланса «Оно», «Я» и «Сверх-Я» и появлению невротических симптомов и отклонений в поведении индивида. «Лечение», по Фрейду, состоит в возвращении вытесненного материала на сознательный уровень, с тем чтобы пациент понял природу своих трудностей и за счет этого освободился от беспокоящих его симптомов и навязчивого поведения, которое он ранее не мог контролировать, даже если и признавал «неправильным».

Посредством сублимации подавленные сексуальные импульсы освобождаются от их специфического эротического содержания и, трансформируясь, направляются к новым, социально приемлемым целям.

Согласно Фрейду, идентификация представляет собой «первоначальную форму эмоциональной связи с объектом». Эмоциональная жизнь младенца заключается в полной идентификации с матерью и со всей окружающей средой. Первые годы жизни чрезвычайно значимы для отделения от среды и разделения тех свойств, которые принадлежат «Я», и тех, которые к «Я» не относятся (т.е. разделения субъекта и объекта). В норме «Я» становится все более и более дифференцированным, однако при таких заболеваниях, как шизофрения, наблюдается возвращение личностной идентификации в аморфное состояние. Будучи бессознательным психическим механизмом, идентификация позволяет принять в качестве собственных свойства или природу другого значимого индивида либо объекта (образа, символа, идеи и т.п.), а также переносить эти свойства с одного человека на другого.

Проекция
заключается в приписывании другому человеку идей и импульсов, которые принадлежат самому субъекту. Психологический смысл проекции состоит в том, что осуществляющий ее индивид переносит на другого те из своих качеств, которые для него самого нежелательны. Именно благодаря механизму проекции человек обвиняет другого в собственных ошибках, превращая его в «козла отпущения». Однажды переведя во внешний план содержание проекции, индивид затем рассматривает его как возникшее вовне. Таким образом, с помощью проекции придается объективный характер, или видимость реальности тому, что является целиком субъективным.

Рационализация
– механизм, посредством которого подыскивается приемлемая рациональная интерпретация поведения, успешно маскирующая его истинные мотивы, так что они остаются при этом скрытыми как от самого индивида, так и от окружающих. Люди часто ошибаются по поводу тех причин, которые в действительности лежат в основе их поведения и деятельности. Например, многим мужчинам присуща тенденция (несомненный знак нарциссизма) думать и действовать на основе непосредственных желаний, а уж потом подыскивать приемлемые причины в оправдание своего поведения.

Согласно Фрейду, в норме индивид успешно проходит следующие четыре основные стадии психосексуального развития: оральную, анальную, фаллическую и генитальную. Задержка развития на любой из этих стадий ведет к определенным личностным особенностям, а нередко и к психическим расстройствам. Например, агрессивность является определяющей чертой «анально-садистского» типа личности. Проблемы, возникающие на фаллической фазе психосексуального развития, ведут к т.н. эдипову комплексу и часто сопровождаются неврозами.

Внимание!
Если вам нужна помощь в написании работы, то рекомендуем обратиться к профессионалам. Более 70 000 авторов готовы помочь вам прямо сейчас. Бесплатные корректировки и доработки. Узнайте стоимость своей работы.

Психическое развитие человека может рассматриваться в терминах «Я-идентичности» («самотождественности»), или того, что последователь Фрейда Э.Эриксон называл кризисом идентичности. Эриксон выделял восемь стадий развития идентичности личности с соответствующими альтернативными вариантами разрешения психосоциальных кризисов идентичности на каждой из этих стадий.

СТАДИЯ

ПСИХОСОЦИАЛЬНЫЙ КРИЗИС
ИДЕНТИЧНОСТИ

ЖЕЛАЕМЫЙ РЕЗУЛЬТАТ
РАЗВИТИЯ

Орально-сенсорная

Доверие – недоверие

Надежда

Мышечно-анальная

Автономия – стыд/сомнение

Сила воли

Двигательно-генитальная

Инициативность – чувство вины

Целеустремленность

Скрытой сексуальности

Трудолюбие – чувство неполноценности

Компетентность

Подростковая

Идентификация – спутанность ролей

Верность

Юношеская

Близкие отношения – изоляция

Любовь

Зрелость

Генеративность – застой

Забота о молодом поколении

Старение/Старость

Целостность «Я» – отчаяние

Мудрость

Юнг утверждал, что душа (в теории Юнга термин, аналогичный личности) состоит из трех отдельных, но взаимодействующих структур: эго, личного бессознательного и коллективного бессознательного.

Юнг считал, что структура личности состоит из трех частей - коллективного бессознательного, индивидуального бессознательного и сознания. Если индивидуальное бессознательное и сознание представляют собой чисто личностные прижизненные приобретения, то коллективное бессознательное - своего рода «память поколений», то психологическое наследство, с которым ребенок появляется на свет. Юнг писал, что «содержание коллективного бессознательного лишь в минимальной степени формируется личностью и в своей сущности вообще не является индивидуальным приобретением. Это бессознательное - как воздух, которым дышат все и который не принадлежит никому».

Содержание коллективного бессознательного состоит из архетипов - форм, организующих и канализирующих психологический опыт индивида. Юнг часто называл архетипы первичными образами, так как они связаны с мифическими и сказочными темами. Он также считал, что архетипы организовывают не только индивидуальную, но и коллективную фантазию (например, лежат в основе мифологии народа, его религии, определяя психологию народа, его самосознание). Через актуализацию определенных архетипов культура оказывает влияние и на становление индивидуальной психикичеловека.

Исходя из структуры души, Юнг создал свою типологию личности, выделив два типа - экстравертов и интровертов. Интроверты в процессе индивидуализации обращают больше внимания на внутреннюю часть своей души, строят свое поведение на основе собственных идей, собственных норм и убеждений. Экстраверты, наоборот, больше ориентированы на Персону, на внешнюю часть своей души. Они прекрасно ориентируются во внешнем мире, в отличие от интровертов, и в своей деятельности исходят главным образом из его норм и правил поведения. Если для интроверта опасность представляет полный разрыв контактов с внешним миром, то для экстравертов не меньшая опасность таится в потере себя. В своих крайних проявлениях экстраверты являются догматиками, в то время как интроверты - фанатиками.

Содержания коллективного бессознательного — это результат психического функционирования ряда предков, то есть в их совокупности это природный образ мира, слитый и сконцентрированный из опыта миллионов лет. Эти образы являются мифологическими и потому символическими, поскольку они выражают гармонию познающего субъекта с познаваемым объектом. Само собой разумеется, вся мифология и все откровения произошли из этой матрицы опыта, а значит, и будущая идея о мире и человеке также выйдет из нее. Однако было бы недоразумением считать, что образы фантазии бессознательного могут быть использованы непосредственно, подобно откровению. Они являются всего лишь исходным материалом, который для своего осмысления еще требует перевода на язык соответствующего времени. Если такой перевод удается, то через символ мировоззрения мир наших воззрений снова становится связанным с древним опытом человечества; исторический, всеобщий человек внутри нас протягивает руку человеку, только что ставшему индивидуальным, — событие, возможно знакомое первобытному человеку, который во время ритуальной трапезы мифически объединяется с тотем-предками.

Теории, рассматривающие личность человека часто совершают ошибку, основываясь на преувеличенной рационализации сознания, которая в стремлении создавать упорядоченные процессы изолирует себя от природы и пересаживается в рационально ограниченную современность, простирающуюся лишь на короткий отрезок времени между рождением и смертью. Такое ограничение создает чувство случайности и бессмысленности, а именно это как раз и мешает нам жить с той многозначительностью, которая необходима, чтобы полностью исчерпать жизнь. Жизнь становится банальной и уже не представляет человека полностью. В результате огромная часть непрожитой жизни достается бессознательному. Человек живет так, словно ходит в слишком тесной обуви. Качество вечности, столь характерное для жизни первобытного человека, в нашей жизни полностью отсутствует. Окружив себя стеной рациональности, мы оказались изолированными от вечности природы. Аналитическая психология пытается пробить эту стену тем, что заново раскапывает образы фантазии бессознательного, которые когда-то отбросил рациональный разум. Эти образы находятся по ту сторону стены, они относятся к природе в нас, которая оказалась глубоко засыпанной и от которой мы укрылись за стенами рационализма. В результате возник конфликт с природой, который стремится разрешить аналитическая психология, но не через стремление вместе с Руссо «назад к природе», а через обогащение нашего сознания пониманием природного духа, прочно удерживаясь при этом на благополучно достигнутой современной ступени логического мышления/

Что можно сказать о нашем сознании, в каких категориях представить его? Во избежании путаницы, сознание становится, пожалуй, достаточно понятным, если понимать его как отношение к «Я». Но критическим пунктом здесь является «Я». Что мы должны под ним понимать? Очевидно, при всем единстве «Я» речь идет о чрезвычайно неоднородной величине. Оно основывается на отображениях функций органов чувств, которые передают раздражения изнутри и извне, и, кроме того, на огромном количестве накопленных образов прошедших процессов. Все эти крайне различные составные части нуждаются в крепком сцеплении, в качестве которого мы как раз и признали сознание. То есть сознание представляется необходимым предусловием «Я». Однако без «Я» немыслимо также и сознание. Это кажущееся противоречие разрешается, пожалуй, тем, что мы понимаем «Я» также как отображение, но не одного-единственного, а очень многих процессов и их взаимодействий, то есть всех тех процессов и содержаний, которые составляют «Я»-созна-ние. Их множество фактически образует единство, так как связь сознания, словно своего рода сила притяжения, стягивает отдельные части в направлении, возможно, мнимого центра. Поэтому я говорю не просто о «Я», но о комплексе «Я», обоснованно предполагая, что «Я» имеет изменчивую структуру, а значит, является непостоянным и не может быть просто «Я». К сожалению, я не могу здесь подробно останавливаться на классических изменениях «Я», которые возникают у душевнобольных или в сновидениях.

«Я» - сознание представляет собой комплекс, который не охватывает целого человеческого существа: им значительно больше забыто, чем оно знает. Оно осознает лишь меньшую часть из того, что слышит и видит. Мысли вырастают в стороне от сознания, более того, они уже стоят наготове, а сознанию ничего об этом не известно. «Я» едва ли имеет хотя бы смутное представление о чрезвычайно важной регуляции внутренних телесных процессов, которой служит симпатическая нервная система. Пожалуй, то, что включает в себя «Я», — это лишь самая малая часть того, что должно было бы осмыслить в себе совершенное сознание.

Если же существовало бы более широкое сознание, сознание, которое, как я указывал раньше, было бы отображением всего человека, то нечто в этом роде должно было бы происходить и с нашим сознанием. Существуют ли действительно такие непонятные нарушения, с которыми не может совладать воля и которые нельзя устранить намеренно? И есть ли где-то в нас нечто незатрагиваемое, которое мы могли бы заподозрить в качестве источника таких нарушений? На первый вопрос мы сразу можем ответить утвердительно. Не говоря уже о невротических личностях, мы легко можем обнаружить у нормальных людей явные вмешательства и нарушения из другой сферы: неожиданно может измениться настроение, проходит мимолетная головная боль, вдруг вылетает из головы имя знакомого, которого надо было представить, целый день нас преследует мелодия, хотелось что-то сделать, но желание для этого непонятным образом пропало, человек забывает то, чего нельзя было забывать ни в коем случае, кто-то с удовольствием бы поспал, но сон словно заколдован, наконец он засыпает, но фантастические дурные сновидения нарушают сон, человек ищет очки, которые сидят у него на носу, неизвестно где оставлен новый зонтик. Этот список можно было бы легко продолжать до бесконечности. Если же приступить к исследованию психологии невротиков, мы сразу начинаем вращаться среди самых парадоксальных нарушений. Возникают баснословные болезненные симптомы, а ведь ни один орган не болен. Без малейшего нарушения со стороны тела температура подскакивает до 40 градусов, совершенно необоснованные удушливые состояния страха, навязчивые представления, бессмысленность которых признает сам пациент, сыпи, которые появляются и проходят безо всякого основания и терапии. И здесь список также бесконечен. Безусловно, для каждого случая есть более или менее приемлемое объяснение, которое, однако, для следующего случая уже не годится. Но над существованием нарушений не может господствовать неопределенность.

Это как раз то отчетливо ощущаемое превосходство, которое придает проявлению духа характер откровения и безусловный авторитет — опасное качество; ибо то, что мы можем, пожалуй, назвать более высоким сознанием, отнюдь не всегда является «более высоким» в смысле наших сознательных оценок, и оно зачастую находится в абсолютном противоречии с нашими признанными идеалами. По сути, это гипотетическое сознание можно было бы назвать просто «более широким», чтобы не возникло предубеждения, что оно всегда непременно стоит выше в интеллектуальном или моральном отношении. Образ мыслей бывает разным — светлым и мрачным. Поэтому нельзя быть глухим к мысли, что и дух также является не абсолютным, а чем-то относительным, нуждающимся в дополнении и пополнении жизнью. Дело в том, что у нас слишком много примеров, когда дух настолько овладевал человеком, что жил уже не человек, а только дух, причем не в смысле более богатой и насыщенной для человека жизни, а, наоборот, в противоположном жизни значении. Я отнюдь не хочу сказать этим, что смерть христианских мучеников была бессмысленным и бесцельным самоуничтожением, — напротив, такая смерть может означать даже более полную жизнь, чем какая-либо другая, — скорее я имею в виду дух некоторых, полностью отрицающих жизнь сект. К чему такой дух, если он истребил людей? Строгое монтанистское воззрение, несомненно, соответствовало высшим нравственным требованиям того времени, однако оно было жизнеразрушающим. Поэтому я полагаю, что и соответствующий нашим высшим идеалам дух тоже находит в жизни свои границы. Разумеется, он необходим жизни, поскольку простая «Я»-жизнь является, как мы хорошо знаем, вещью крайне недостаточной и неудовлетворительной. Только та жизнь, которая одухотворена, является подлинно ценной. Удивительный факт: жизнь, которая проживается исходя только из одного «Я», как правило, действует удушающе не только на самого данного человека, но и на окружающих его людей. Полнота жизни требует большего, чем просто «Я»; она нуждается в духе, то есть в независимом и вышестоящем комплексе, который, очевидно, является единственным, кто способен вызвать к жизненному проявлению все те душевные возможности, которых не может достичь «Я»-сознание.

...Есть основания предполагать, что архетипы - это бессознательные образы самих инстинктов или, другими словами, они являются моделями инстинктивного поведения... Поэтому гипотеза о коллективном бессознательном является не более смелой, чем предположение о существовании инстинктов... Вопрос в следующем: существуют или нет бессознательные универсальные формы, такого рода? Если да. то в душе имеется область, которую можно назвать коллективным бессознательным.

Как можно видеть из комментариев Юнга, он стал использовать термин «архетип» для обозначения бесформенной структуры, которая находится в основании как инстинктивного поведения, так и изначальных представлений. Например, в центре отцовского комплекса расположен отцовский архетип. У конкретного пациента отцовский комплекс собирает вокруг себя образы и поведенческие модели отца, имеющиеся в опыте и впечатлениях пациента. По мере дальнейшего проникновения в комплекс обнаруженные образы и поведенческие модели приобретают менее личностный характер и в большей степени погружаются в культурное наследие пациента, независимо от того, знает он об этих образах и поведении по личному опыту или нет.

К сожалению, слово «архетип» воспринимается современными учеными как слишком философское и литературное; оно ассоциируется с идеальными платоновскими образами и прочими запретными темами. Разумеется, Юнг выбрал «архетип» именно по этой причине, понимая, что задолго до возникновения науки наши великие мыслители были способны заглядывать под покровы физической реальности.

В настоящее время проводится масса исследований, охватывающих самые различные области знания, которые объединяются общим термином «когнитивная наука». Говард Гарднер в своей книге «Новая наука разума» упоминает когнитивную науку: «...Основанные на опыте попытки современной науки ответить на давние эпистемологические вопросы, особенно те, что связаны с природой знания, его компонентами, источниками, развитием и расширением».

Иначе говоря, у архетипов нет четких границ; каждый архетип сливается с другим на их границе. Изначальные, врожденные психические структуры, составляющие содержание коллективного бессознательного (см.) и лежащие в основе общечеловеческой символики фантазий (см.).

Определение К. Г. Юнга:

Понятие «архетип» является итогом многократных наблюдений, анализа мифов, сказок, мировой литературы, где всегда и повсюду встречаются одни и те же мотивы. Их же мы обнаруживаем в фантазиях, сновидениях, бреде и навязчивых идеях наших современников. Эти типичные образы и взаимосвязи получили название архететпических представлений. Чем они отчетливее, тем заметнее становится одна их черта — наделенность особой жизненной окрашенностью, специфическая динамика в рамках душевной жизни. Они впечатляют, воздействуют, очаровывают. Их истоком является архетип, который сам по себе недоступен созерцанию. Это бессознательная праформа, принадлежащая унаследованной психической структуре: вследствие этого она может спонтанно заявлять о себе повсюду. В соответствии со своей инстинктивной природой архетип лежит в основе чувственно окрашенных комплексов — отсюда их относительная автономность. Архетип является также психической предпосылкой религиозных воззрений, он обусловливает антропоморфность образов Бога. Но это не является основанием каких бы то ни было метафизических суждений, будь они утвердительными или отрицательными.

Основными архетипами индивидуальной психики Юнг считал Эго, Персону, Тень, Аниму, или Анимус, и Самость. Эго и Персона Легче поддаются осознанию, чем остальные главные архетипы, которые с трудом рефлексируются самим человеком.

Эго является центральным элементом личного сознания, оно как бы. собирает разрозненные данные личного опыта в единое целое, Формируя из них целостное и осознанное восприятие собственной личности. При этом Эго стремится противостоять всему, что угрожает хрупкой связности нашего сознания, старается убедить нас в необходимости игнорировать бессознательную часть души.

Персона - это та часть нашей личности, которую мы показываем миру, какими мы хотим быть в глазах других людей. Персона включает в себя и типичные для нас роли, стиль поведения и одежду, способы выражения. Персона оказывает и позитивное, и негативное влияние на нашу личность. Доминирующая персона может подавить индивидуальность человека, развивать в нем конформизм, стремление слиться с той ролью, которую навязывает человеку среда. В то же время Персона защищает нас от давления среды, от любопытных взглядов, стремящихся проникнуть в душу человека, помогает в общении, особенно с незнакомыми людьми.

Тень представляет собой центр личного бессознательного. Как Эго собирает данные о нашем внешнем опыте, так Тень фокусирует, систематизирует те впечатления, которые были вытеснены из сознания. Таким образом, содержанием тени являются те стремления, которые отрицаются человеком как не совместимые с его персоной, с нормами общества. При этом чем больше доминирует Персона в структуре личности, тем больше содержание Тени, так как индивиду необходимо вытеснять в бессознательное все большее количество желаний.

Фактически расхождения между Юнгом и Фрейдом во многом касались именно роли Тени в структуре личности, так как Юнг считал ее лишь одной из составляющих этой структуры, а Фрейд ставил Тень в центр личности, делал центром своих исследований именно ее содержание. В то же время Юнг не считал возможным просто избавиться от Тени, не признавать ее, так как она - законная часть личности и человек без Тени так же неполноценен, как и без других частей души. Самое вредное, с его точки зрения, это как раз не замечать, игнорировать Тень, в то время как внимательное отношение к ней, стремление к анализу ее содержания (то, что Юнг называет техникой обращения с Тенью) помогают преодолеть ее негативное влияние.

Анима (у мужчины) или Анимус (у женщины) - это те части души, которые отражают интерсексуальные связи, представления о противоположном поле. На их развитие большое влияние оказывают родители (мать у мальчика и отец у девочки). Этот архетип во многом формирует поведение и творчество человека, так как является источником проекций, новых образов в душе человека.

Самость, с точки зрения Юнга, представляет собой центральный архетип всей личности, а не только ее сознательной или бессознательной части, это «архетип порядка и целостности личности». Его главное значение в том, что он не противопоставляет разные части души (сознательную и бессознательную) друг другу но соединяет их так, чтобы они дополняли друг друга. В процессе развития личность обретает все большую целостность, Самость и, индивидуализируясь, становится все более свободной в своем выражении и самопознании.

Эго-направленность

Наиболее известным вкладом Юнга в психологию считаются описанные им две основные направленности, или жизненные установки: экстраверсия и интроверсия (Jung, 1921/1971). Согласно теории Юнга, обе ориентации сосуществуют в человеке одновременно, но одна из них обычно становится доминантной. В экстравертной установке проявляется направленность интереса к внешнему миру – другим людям и предметам. Экстраверт подвижен, разговорчив, быстро устанавливает отношения и привязанности, внешние факторы являются для него движущей силой. Интроверт, напротив, погружен во внутренний мир своих мыслей, чувств и опыта. Он созерцателен, сдержан, стремится к уединению, склонен удаляться от объектов, его интерес сосредоточен на себе самом. Согласно Юнгу, в изолированном виде экстравертной и интровертной установки не существует. Обычно они присутствуют обе и находятся в оппозиции друг к другу: если одна проявляется как ведущая и рациональная, другая выступает в качестве вспомогательной и иррациональной. Результатом комбинации ведущей и вспомогательной эго-ориентаций являются личности, чьи модели поведения определенны и предсказуемы.

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Узнать стоимость
Поделись с друзьями