Нужна помощь в написании работы?

Пятая школа – «фа цзя», или легистская. Иероглиф «фа» означает «правило», «закон». Школа берет начало от государственных деятелей, утверждавших, что хорошее управление должно быть основано на утвержденном кодексе законов, а не на тех нравственных нормах, о которых говорили конфуцианцы.

Основные идеи древнекитайского легизма изложены в трактате IV в. до н. э. ≪Шан цзюнь шу≫ (≪Книга правителя области Шан≫). Ряд глав трактата написан самим Гунсунь Яном (390—338 до н. э.), известным под именем Шан Ян. Этот видный теоретик легизма и один из основателей школы ≪законников≫ (фацзя) был правителем области Шан во времена циньского правителя Сяогуна (361—338 до н. э.).Шан Ян выступил с обоснованием управления, опирающегося на законы (фа) и суровые наказания. Критикуя распространенные в его время и влиятельные конфуцианские представления, и идеалы в сфере управления (приверженность старым обычаям и ритуалам, устоявшимся законам и традиционной этике и т. д.), Шан Ян замечает, что люди, придерживающиеся подобных взглядов, могут ≪лишь занимать должности и блюсти законы, однако они не способны обсуждать (вопросы), выходящие за рамки старых законов≫.

Представления легистов о жестоких законах как основном (если не единственном) средстве управления тесно связаны с их пониманием взаимоотношений между населением и государственной властью. Эти взаимоотношения носят антагонистический характер по принципу ≪кто — кого≫: ≪Когда народ сильнее своих властей, государство слабое; когда же власти сильнее своего народа, армия могущественна≫.

В целом вся концепция управления, предлагаемая Шан Яном, пронизана враждебностью к людям, крайне низкой оценкой их качеств и уверенностью, что посредством насильственных мер (или, что для него то же самое, жестоких законов) их можно подчинить желательному ≪порядку≫. Причем под ≪порядком≫ имеется в виду полнейшее безволие подданных, позволяющее деспотической центральной власти мобильно и без помех манипулировать ими как угодно в делах внутренней и внешней политики.

Этому идеалу ≪законнического≫ государства совершенно чужды представления о каких-либо правах подданных по закону, об обязательности закона для всех (включая и тех, кто их издает), о соответствии меры наказания тяжести содеянного, об ответственности лишь за вину и т. д. По сути дела, закон выступает здесь лишь как голая приказная форма, которую можно заполнить любым произвольным содержанием (повелением) и снабдить любой санкцией. Причем законодатель, согласно Шан Яну, не только не связан законами (старыми или новыми, своими), но даже восхваляется за это: ≪Мудрый творит законы, а глупый ограничен ими≫.

Существенное значение в деле организации управления Шан Ян и его последователи наряду с превентивными наказаниями придавали внедрению в жизнь принципа коллективной ответственности. Причем этот принцип, согласно легистам, выходил за круг людей, охватываемых семейно-родовыми связями, и распространялся на объединение нескольких общин (дворов) — на так называемые пятидворки и десятидворки, охваченные круговой порукой. Внедренная таким путем система тотальной взаимослежки подданных друг за другом сыграла значительную роль в укреплении централизованной власти и стала существенным составным моментом последующей практики государственного управления и законодательства в Китае.

Легистские воззрения, кроме Шан Яна, разделяли и развивали многие видные представители влиятельной школы фацзя (Цзын Чань, Шэнь Бу-хай, Хань Фэй и др.). Взгляды этой школы помимо ≪Шан цзюнь шу≫ изложены также в целом ряде других древнекитайских источников, в частности в главе ≪Ясные законы≫ сводного памятника ≪Гуань-цзы≫ (IV—III вв. до н. э.), в книге ≪Хань Фэй-цзы≫ — работе крупного теоретика легизма Хань Фэя (III в. до н. э.), в разделе ≪Рассматривать все по нынешнему времени≫ компендиума древнекитайской мысли ≪Люй-ши чунь цю≫ (III в. до н. э.) и др.

Во всех этих произведениях отстаивается необходимость жестоких законов как средства управления.

В ≪Хань Фэй-цзы≫ предпринимается попытка легистской переинтерпретации ряда основополагающих понятий даосизма и конфуцианства (дао, ли, недеяние и т. д.).

Так, принцип недеяния правителя в толковании Хань Фэя предстает как таинственность, которой следует сокрыть от подданных механизм властвования. ≪Вообще идеал правления, — замечает он, — это когда подданные не могут постичь тайны управления≫. Отстаивая господство законов, Хань Фэй критиковал самовластных чиновников и называл их узурпаторами.

Подобным узурпаторам, злоупотребляющим властью, он противопоставлял ≪умных и сведущих в законах людей≫, т. е. легистов.

В рамках легистской доктрины Хань Фэй выступал за дополнение законов искусством управления. Это, по существу, означало признание недостаточности одних лишь тяжких наказаний в качестве средства управления. Отсюда и его частичная критика в адрес легистов Шан Яна и Шэнь Бухая: ≪Эти двое не совсем тщательно отработали законы и искусство управления≫.

Подобная критика крайних легистских представлений о насилии как единственном способе и средстве управления сочетается в учении Хань Фэя с попыткой наряду с наказательным законом учесть роль и иных регулятивных начал и принципов.

Поэтому он, обращаясь к воззрениям даосистов и конфуцианцев, стремился к определенному сочетанию некоторых их идей с легистскими представлениями.

Ряд суждений о необходимости изменений законов в соответствии с изменившимися требованиями времени имеются в легистской работе ≪Рассматривать все по нынешнему времени≫.

≪Любой закон прежних правителей, — подчеркивал автор этого трактата, — был необходим в свое время. Время и закон развиваются не одинаково, и, пусть старые законы дошли до нас, все же копировать их нельзя. Поэтому следует выбирать из готовых законов прежних правителей (что нужно) и брать за образец то, чем они руководствовались при выработке законов≫.

Попытки исторического подхода к закону придавали легистской концепции в целом большую гибкость и содействовали ее приспособлению к нуждам политической практики и законодательного процесса. Одновременно, как мы видели, предпринимались попытки легистской переинтерпретации ряда идей даосизма и конфуцианства с целью использовать все идеологически влиятельные и регулятивно значимые концепции управления в интересах бюрократически-централизованной власти.

Поделись с друзьями