Нужна помощь в написании работы?

К отцам-основателям классической геополитики конца XIX — первой половины XX века можно отнести таких авторов, как ф. Ратцель (Германия), Р. Челлен (Швеция), А.Т. Мэхэн, X. Маккиндер, Дж. Фейргрив, дополнивший схему Маккиндера (Великобритания), И. Боумен и Н. Спикмен (США). Свое геополитическое видение мира в первые десятилетия XX века предлагали также Л.С. Эмери, лорд Керзон, И. Парч и др.,

Традиционные представления о международных отношениях основывались на трех главных китах — территории, суверенитете, безопасности государств — то есть на факторах международной политики. В трактовке же отцов-основателей геополитики центральное место в детерминации международной политики того или иного государства отводилось его географическому положению. Смысл геополитики виделся в выдвижении на передний план пространственного, территориального начала. Первоначально геополитика понималась всецело в терминах завоевания прямого (военного и политического) контроля над соответствующими территориями. Не случайно одним из первых, кто предпринял попытку связать между собой политику и географию и изучить политику того или иного государства исходя из его географического .положения, занимаемого им пространства, был германский географ, зачинатель политической географии конца XIX — начала XX века Ф. Ратцель.

Своим возникновением классическая геополитика обязана немецкому мыслителю Фридриху Ратцелю (1844—1904). Фридриха Ратцеля можно считать подлинным «отцом» геополитики.

Творя на стыке двух веков, Ратцель во многом основывал свою систему на популярных в XIX веке принципах эволюции и естественных наук вообще. Развивая идеи географического детерминизма в духе Карла Риттера и английского социолога-позитивиста Герберта Спенсера (1820—1903), Ратцель переносил в социальную область закономерности развития животного и растительного мира, например миграционную теорию М. Вагнера. Многие идеи Ратцеля восходят к воззрениям Иммануила Канта, Александра фон Гумбольдта, Карла Риттера и других немецких мыслителей, которые уделяли значительное внимание физической среде и ее влиянию на общественно-историческое развитие. Например, по Гумбольдту, элементы ландшафта, повторяясь в бесконечных вариациях, оказывают немаловажное влияние на характер народов, живущих в тех или иных регионах земного шара. В соответствие с этими идеями Ратцель рассматривал земной шар как единое целое, неразрывной частью которого является человек. Он считал, что человек должен приспосабливаться к своей среде точно так же, как это свойственно флоре и фауне.

Как уже говорилось, многие предшественники Ратцеля — и Монтескье, и Гердер, и Риттер — отмечали зависимость между размерами государства и его силой, но Ратцель первым пришел к выводу, что пространство есть наиболее важный политико-географический фактор. Главным, что отличало его концепцию от других, было убеждение, что пространство — это не просто территория, занимаемая государством и являющаяся одним из атрибутов его силы. Пространство — само есть политическая сила. Таким образом, пространство в концепции Ратцеля есть нечто большее, чем физико-географическое понятие. Оно представляет собой те природные рамки, в которых происходит экспансия народов. Каждое государство и народ имеют свою «пространственную концепцию», то есть идею о возможных пределах своих территориальных владений. Упадок государства, считал Ратцель, есть результат слабеющей пространственной концепции и слабеющего пространственного чувства3. Пространство обусловливает не только физическую эволюцию народа, но также и его ментальное отношение к окружающему миру. Взгляд человека на мир зависит от пространства, в котором он живет.

У Ратцеля мы сталкивается с первыми формулировками важной геополитической концепции — концепции «мировой державы» (Weltmacht). В 1882 г. в Штуттгарте вышел фундаментальный труд Ратцеля «Антропогеография» («Аntropogeographie»), в котором он

сформулировал свои основные идеи: связь эволюции народов и демографии с географическими данными, влияние рельефа местности на культурное и политическое становление народов и т.д.

При рассмотрении формирования геополитического учения значительный интерес представляет тот факт, что именно описательная политическая география, так сказать, натолкнула геополитиков на вопрос о географической обусловленности развития государства. Это положение, выдвинутое А. Геттнером, было развито Ратцелем в его основном геополитическом тезисе о географической обусловленности не только становления и развития государства, но и всех политических явлений.

Внимание!
Если вам нужна помощь в написании работы, то рекомендуем обратиться к профессионалам. Более 70 000 авторов готовы помочь вам прямо сейчас. Бесплатные корректировки и доработки. Узнайте стоимость своей работы.

В следующей своей работе «Народоведение» (1893) Ратцель поставил в центр исследования географическую обусловленность политической жизни и проследил отношение внешней политики государства к географическому пространству. Он рассматривал государство как биологический организм в тесной и неразрывной связи со свойствами населяющего его этноса, частично — со свойствами земли и природными условиями в целом.

Главный труд Ратцеля «Политическая география» («Роlitische Geographic») увидел свет в 1897 г. В этой работе Ратцель показывает, что почва является основополагающей неизменной данностью, вокруг которой вращаются интересы народов. Движение истории предопределено почвой и территорией. Ратцель исходил из того, что человеческая история — это история приспособления людей к окружающей их среде. Далее следует эволюционистский вывод о том, что «государство является живым организмом», но организмом, «укорененным в почве».

По мнению Ратцеля, государство совпадает с государственно-организованным обществом, оно является выражением интересов всего общества. Согласно Ратцелю, государство возникло потому, что все общество нуждалось в нем для защиты своих общих интересов. «Проявлением органического характера государства является то, что оно движется и растет как целое». Государство складывается из территориального рельефа и масштаба и из их осмысления народом. Таким образом, в государстве отражается объективная географическая данность и субъективное общенациональное осмысление этой данности, выраженное в политике. «Нормальным» государством Ратцель считает такое, которое наиболее органично сочетает географические, демографические и этнокультурные параметры нации

Таким образом, в «Политической географии» Ратцель обосновал тезис о том, что государство представляет собой биологический организм, действующий в соответствии с биологическими законами. Более того, Ратцель видел в государстве продукт органической эволюции, укорененный в земле подобно дереву. Сущностные характеристики государства поэтому определяются его территорией и местоположением, и его процветание зависит от того, насколько успешно государство приспосабливается к условиям среды. Одним из основных путей наращивания мощи этого организма, считал Ратцель, является территориальная экспансия, или расширение жизненного пространства (Lebensraum). С помощью этого понятия он пытался обосновать мысль о том, что основные экономические и политические проблемы Германии вызваны несправедливыми, слишком тесными границами, стесняющими ее динамическое развитие.

Все эти тезисы являются основополагающими принципами геополитики в той форме, в которой она разовьется несколько позднее у последователей Ратцеля. Более того, отношение к государству как к «живому пространственному, укорененному в почву организму» есть главная мысль и ось геополитической методики.

Отношение к государству как к живому организму предполагало отказ от концепции «нерушимости границ». Государство рождается, растет, умирает, подобно живому существу. Следовательно, его пространственное расширение и сжатие являются естественными процессами, связанными сего внутренним жизненным циклом. Ратцель, конечно, понимал, что захват чужих территорий не может происходить гармонически, мирно, без военных столкновений.

Ратцель, по сути, предвосхитил одну из важнейших тем геополитики — значение

оря для развития цивилизации. В своей книге «Море, источник могущества народов» (1900)25 он указал на необходимость каждой мощной державы особенно развивать свои военно-морские силы, так как этого требует планетарный масштаб полноценной экспансии. То, что некоторые народы и государства (Англия, Испания, Голландия и т.д.) осуществляли спонтанно, сухопутные державы (Ратцель, естественно, имел в виду Германию) должны делать осмысленно: развитие флота является необходимым условием для приближения к статусу «мировой державы» (Weltmacht). ,

Ратцель в своей книге «О законах пространственного роста государств» (1901) вывел семь законов экспансии, или «пространственного роста государств». Данный рост обусловлен тем, что «растущий народ нуждается в новых землях для увеличения своей численности», а «высшее призвание народа в том, чтобы улучшить свое географическое положение». Законы эти таковы:

1. Пространство государств растет вместе с ростом их культуры.

2. Пространственный рост государства сопровождается иными симптомами развития: развитием идей, торговли, производства, миcсионерством, повышенной активностью в различных сферах.

3. Рост государства осуществляется путем присоединения и поглощения меньших государств.

4. Граница есть периферийный орган государства и как таковой служит свидетельством его роста, силы или слабости и изменений в его организме.

5. В своем росте государство стремится вобрать в себя наиболее ценные элементы
физического окружения: береговые линии, бассейны рек, равнины, районы, богатые
ресурсами.                                                                                     

6. Исходный импульс к пространственному росту приходит к государствам извне — благодаря перепадам уровней цивилизации соседствующих территорий.

7. Общая тенденция к слиянию и поглощению более слабых наций, разветвляясь в ходе своего развития, переходит от государства к государству и по мере перехода набирает силу то есть непрерывно подталкивает к еще большему увеличению территорий.

Шведскому ученому Юхану Рудольфу Челлену (1864—1922) геополитика обязана своим наименованием. В работах Челлена содержатся, по сути дела, все принципиальные положения геополитики. Как и Ратцель, он считал, что на основе всестороннего изучения индивидуального государства могут быть дедуцированы некоторые самые общие принципы и законы, подходящие для всех государств и для всех времен. Одним из них является сила государства. Государства возвышаются, потому что они сильны. Челлен считает, что сила — более важный фактор для поддержания существования государства, чем закон, поскольку сам закон может поддерживаться только силой. В силе Челлен находит дальнейшее доказательство своего главного тезиса, что государство есть живой организм. Если закон вводит нравственно-рациональный элемент в государство, то сила дает ему естественный органический импульс. Утверждением что государство есть цель сама в себе, а не организация, служащая целям улучшения благосостояния своих граждан, Челлен явно противопоставлял свой взгляд либеральным концепциям, сводящим роль государства к второстепенной служебной роли, к роли «пассивного полицейского».

В книге «Великие державы», изданной в 1910 г., Челлен пытался доказать, что малые страны в силу своего географического положения «обречены» на подчинение «великим державам», которые, опять-таки в силу своей «географической судьбы», обязаны объединить их в большие географические и хозяйственные «комплексы». Челлен указывал, что отдельные «комплексы» такого рода — в частности, США, Британская империя, Российская империя — сложились еще в XVIII—XIX веках, тогда как образование большого европейского «комплекса», или единства, составляет задачу Германии.

Челлен закрепил намеченную Ратцелем геополитическую максиму: интересы Германии противопоставлены интересам западноевропейских держав (особенно Франции и Англии). Но Германия — государство «юное», а немцы — «юный народ». Впервые термин «геополитика» был введен Челленом в его работе «Государство как форма жизни»

(«Staten son Lifsform», в немецком переводе «Der Staat als Lebensform»), написанной под влиянием идей Фридриха Ницше и Вернера Зомбарта (1863—1941) и вышедшей в Стокгольме в 1916 г. Как таковое государство наиболее полно выражено в империи — в этой общности территорий и пространств. Отсюда понятно, что геополитика как политическая наука прежде всего имеет в виду государственное единство и одна из ее задач — внести свой вклад в понимание сущности государства. В отличие от геополитики политическая география изучает местообитание человеческих сообществ в их связи с остальными элементами Земли». Так Челлен видел различие между геополитикой и политической географией, споры о котором, кстати, не смолкают по сию пору.

Челлен наделил государства «прежде всего инстинктом к самосохранению, тенденцией к росту, стремлением к власти». Он утверждал, что вся история человечества — это борьба за пространство, и делал вывод, что «великая держава, опираясь на свое военное могущество, выдвигает требования и простирает влияние далеко за пределы своих границ». Если Ратцель рассматривал государство как организм низшего типа, находящийся на одном уровне с водорослями и губками, и объявил бесплодным сравнение государства с высокоразвитыми организмами, то Челлен утверждал, «что государства, как мы их наблюдаем в истории... являются, подобно людям, чувствующими и мыслящими существами» Челлен не ограничился, однако, данными выводами. Условия империалистической борьбы за колонии, кризисные явления внутри стран требовали дальнейшей разработки проблемы развития государства, прежде всего отношений между ними. Другими словами, данной теории необходимо было придать политическую окраску. Вот здесь-то и был выдвинут на передний план географический фактор, а именно пространство, вернее, размеры территории и ее ограниченность. К заявлениям о том, что «государство должно жить за счет земли» (Ратцель) и «государство... связано с определенным участком земли, из которого оно высасывает пищу», присоединяется фраза о «борьбе за существование» и о «естественном отборе», то есть социальный дарвинизм. Суть его учения о «борьбе за существование», которую ведут государства, особенно обнаруживается в политических выводах, вытекающих из теоретических рассуждений Челлена. «Борьба за существование» в жизни государства является, по Челлену, борьбой за пространство. Большие государства растут за счет малых.

Производство в государстве не должно быть ни чисто аграрным, ни чисто индустриальным. Ведь в случае той или другой крайности государство нуждалось бы всегда в мирных отношениях с другими государствами. Государство же, которое нуждается в мире, не в состоянии вести войны за новые источники сырья и рынки сбыта. Такое государство не может «в случае необходимости существовать само по себе за закрытыми дверями». Решением данной проблемы является, по Челлену, автаркия, то есть равновесие между обеими крайностями. Однако следует заметить, что речь идет не об автаркии в смысле границ, прикрытых таможенными барьерами, а об автаркии, которая заменяет систему «открытых дверей» системой «закрытых сфер интересов».

В работе «Государство как форма жизни» Челлен предпринял попытку проанализировать анатомию силы и ее географические основы. Он писал о необходимости органического сочетания пяти взаимосвязанных между собой элементов политики, понимаемой в самом широком смысле этого слова. Как единство форм жизни государство состоит из пяти жизненных сфер:

1) государство как географическое пространство;

2) государство как народ;

3) государство как хозяйство;

4) государство как общество;

5) государство как управление.

Собственно геополитику Челлен определил следующим образом: «Это — наука о государстве как географическом организме, воплощенном в пространстве». Помимо «геополитики» Челлен предложил еще четыре неологизма, которые должны были составить основные разделы политической науки:

1) экополитика («изучение государства как экономической силы»);

2) демополитика («исследование динамических импульсов, передаваемых народом государству»; аналог «антропогеографии» Ратцеля);

3) социополитика («изучение социального аспекта государства»);

4) кратополитика («изучение форм правления и власти в соотношении с проблемами права и социально-экономическими факторами»).

Но все эти дисциплины, которые Челлен развивал параллельно геополитике, не получили широкого признания, тогда как термин «геополитика» утвердился в самых различных кругах.

Геополитика в Германии возникла на основе интеллектуальной традиции Пруссии и Второго рейха, которая рассматривала использование физической силы в качестве рпта га1ю в отношениях между государствами.

Следует отметить, что, несмотря на блистательную дипломатию Отто фон Бисмарка, своим возникновением.Второй рейх был обязан военной мощи Пруссии. Синтез идеологических германских мифов с современной индустриальной и военной мощью дал начало государству, в котором на первое место ставились героизм, агрессия, сила и господство. В разработку идеи «Срединной Европы» внесли свой вклад такие ученые, как Адольф Ласеон, Карл Лампрехт, Леопольд фон Ранке, Герман Онкен и др. К числу глашатаев германской «Срединной Европы» принадлежали не только немцы, но и шведские ученые Рудольф Челлен и Свен Хедин. Наиболее законченное выражение эти идеи получили в книге И. Парча «Мitteleurора», опубликованной в 1906 г., и в работе евангелического пастора Фридриха Науманна, появившейся под тем же названием в 1915г.

Науманн в своей книге поставил геополитический диагноз, тождественный концепции Челлена. С его точки зрения, для того, чтобы выдержать конкуренцию с такими организованными геополитическими образованиями^ как Англия (и ее колонии), США и Россия, народы, населяющие Центральную Европу, должны объединиться и организовать новое интегрированное политико-экономическое пространство. Осью такого пространства будут, естественно, немцы.

Науманн, вместе с Челленом, защищал идею «геополитического» охвата германскими империалистами всех стран, расположенных между Атлантическим океаном и Персидским заливом, Балтикой и Адриатикой; Челлен и Науманн доказывали, что вся эта территория имеет единую «географическую судьбу», не заключает в себе никаких «естественных границ» и на протяжении веков якобы не терпела «раздробления». Науманн выводил программу империалистических захватов Германии — «Берлин — Багдад» — из предшествовавшего исторического развития огромной территории Срединной Европы и Ближнего Востока. «Срединная Европа» в отличие от чистых пангерманистских проектов была уже не национальным, но сугубо геополитическим понятием, в котором основное значение уделялось не этническому единству, а общности географической судьбы. Проект Науманна подразумевал интеграцию Германии, Австрии, придунайских государств и, в далекой перспективе, Франции.

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Узнать стоимость
Поделись с друзьями