Нужна помощь в написании работы?

Здесь нам поможет не ретроспектива – следование за сообщениями источников про культ деревенских Богов в прошлое. Скорее здесь уместен метод этнографических аналогий. У народов Поволжья и Прикамья вытеснение откровенного язычества двоеверием произошло не в далеком Средневековье, как у восточных славян и балтов, а в Новое Время, на глазах этнографов. И тут вырисовываются весьма любопытные схождения.

Некогда родовые Божки удмуртов, так называемые воршуды, почитались в виде идолов. Глиняные, деревянные, серебряные, даже вылепленные из теста, в виде людей или человекоподобных существ, в виде коней, быков, лебедей, деревянного, с железным клювом, гуся…

Вскоре, однако, эти идолы исчезли. В центре обрядов удмуртов-язычников оказался вместо них уже знакомый нам “тандем” фетиша (воршудного короба с почитаемыми предметами) и… православной иконы. Иконы (“оброс”, от русского “образ”) хранились в домах жрецов-вöсясей, во время языческих обрядов торжественно выносились на святиище.

Ведь хранить идолов стало во время христианизации весьма небезопасно. Хранитель идолов тем самым изобличал себя, как язычник. Подобное поведение означало – прямо напрашиваться на неприятности, из которых наименьшей, пожалуй, было то, что на упорствующего “идолопоклонника” перекладывали снятые с лояльных к новой вере соплеменников. О худших говорить нечего – было и битье кнутом, и вырванные ноздри, и колодки, и ссылки… прежние святыни частью истреблялись ретивыми проповедниками (один только священник П. Мышкин похвалялся уничтожением полусотни воршудов), частью припрятывались самими удмуртами – от греха. Вот и приходилось обходиться нейтральными на вид фетишами. Кто станет разбираться, что за берестяной короб с беличьим хвостом, щучьей головой и крылом тетерева стоит на полке в превратившейся в летнюю кухню домашней молельне-куа? И уж подавно благонадежно выглядели иконы. Между тем иконы эти, как уже было сказано, хранили зачастую не просто язычники, а жрецы!

Удмурты, конечно, не были чем-то особенным в смысле превращения христианских образов в предмет языческих обрядов. Известен случай, когда на капище западносибирского племени обреталась икона-складень с изображением  Богоматери, Христа и Николая Угодника, заботливо укутанная в дорогие меха и щедро смазанная жиром и кровью. На вопрос, кто изображен на иконе, служители святилища без заминки ответили – соответственно, Добрый Шайтан, Великий Шайтан и Строгий Шайтан.

В русских деревнях Средневековья, с уверенностью можно сказать, происходило то же самое, тем паче, что с русскими язычниками церковные и светские власти церемонились много меньше – все-таки крещение удмуртов пришлось в основном на просвещенный XVIII век. Еще Федор Иоаннович восславлялся за истребление идолопоклонников. Что до более ранних эпох, то там и говорить нечего – по меткому и образному выражению И.Я. Фроянова, “христианство начинало свой путь в покоренных Киевом землях обрызганное кровью”. Поэтому и проще, и безопаснее было молиться на новые образа-иконы. И как сибирские жрецы величали “Добрым Шайтаном” Богородицу, на икону которой ему молились, как негры-рабы называли “Дамбаллой” статуи святого Патрика, так и иконы “православных” крестьян обрастали чужим могуществом, чужими титулами, а соответственно, и чужим почитанием – “Куриных”, “Конских”, “Пчелиных” Богов.

Таким образом, христианские иконы становились предметом языческого культа. Заметьте, что и англичанин, и русские церковники критиковали называние Богами отнюдь не самих святых, но их икон. Только англичанин слегка перепутал причину и следствие: русские “бедняки” не оттого считали, что Богов много, что принимали за Богов православные образа, а оттого называли Богами иконы, что были недавними многобожниками.  Их кумиры лишь сменили имена на византийские, да вырезанные из дерева или камня личины заменил писанный на доске лик. Да и то не всегда и не везде. Несколько раз этнографам встречались “куриные Боги” не в виде фетишей или икон, но в виде настоящих идолов – каменной головы, деревянной человеческой фигурки. Особенно любопытно, что один такой идол со странным именем Боглаз почитался в одной из подмосковных (!) деревень вплоть до начала ХХ века(!). Священники тогда охотились за русскими идолами – так же, как их коллеги в Прикамье за удмуртскими воршудами – запрещая прихожанам под страхом анафемы рассказывать об них детям. Однако наиболее упорные почитатели хранили идолов “куриного Бога” в сундуках. Это в начале ХХ века!

Рассматривая роль православной культуры в формировании морального духа российской армии в современных условиях необходим краткий исторический экскурс в этой области.

Внимание!
Если вам нужна помощь в написании работы, то рекомендуем обратиться к профессионалам. Более 70 000 авторов готовы помочь вам прямо сейчас. Бесплатные корректировки и доработки. Узнайте стоимость своей работы.

Во-первых, следует иметь в виду, что Россия представляет собой самостоятельный культурно-исторический тип или цивилизацию, отличающуюся от цивилизаций Востока и Запада своими общенациональными ценностями. Российская цивилизация стала выделяться в особый тип в рамках христианской культуры в IX-XI веках в ходе образования государства у восточных славян и приобщения их к православию. Большое влияние на формирование российской цивилизации оказал геополитический фактор1. Русская нация, отмечал П. Сорокин, возникла с момента образования «Русского» (Киевского) государства в середине IX столетия. До этого она существовала в форме языково-территориальных групп или племен на территории Евразии2.

Во-вторых, российская цивилизация в своей тысячелетней истории прошла несколько самостоятельных этапов, различающихся особыми типологическими чертами: Киевская или Древняя Русь (IX-XIII века), Московское царство (XIV-XVII века), Императорская Россия (XVIII-начало XX века), Советская Россия или СССР (1917-1991 годы), Россия переходная (1991 г. по настоящее время), ибо в современных условиях цивилизационная парадигма страны находится в стадии формирования.

В-третьих, православие сыграло огромную роль в развитии России. Христианские идеалы, пришедшие на Русь от Византии, были восприняты ее населением внутренне и создали особый ценностно-нормативный и экономический уклад жизни, отличный и от Востока, и от Запада3.

Православие предполагало иную, по сравнению с Западом, модель взаимосвязи личности и общества, подчеркивая не антагонизм между ними, а гармонию. На религиозно-философском языке это выражается понятием соборности, под которым подразумевается коллективное жизнетворчество и согласие, единодушное участие верующих в жизни Мира и Церкви. В этом смысле соборность противопоставлялась авторитарности и индивидуальному мудрствованию с его рациональной, рассудочной ориентацией, что было характерно для западного христианства

Новый этап в развитии культуры России условно, начиная с реформы 1861 года до Октябрьской революции 1917 г., называют «Серебряным веком». Впервые это название было предложено философом Н. Бердяевым, увидевшему в высших достижениях культуры своих современников отблеск российской славы предшествующих «золотых» эпох, но окончательно в литературный оборот это словосочетание вошло в 60-е годы прошлого столетия.

     «Серебряный век» занимает совершенно особое место в российской культуре. Это противоречивое время духовных поисков и блужданий, значительно обогатило все виды искусств и философию и породило целую плеяду выдающихся творческих личностей. На пороге нового века начали меняться глубинные основы жизни, порождая крушение старой картины мира. Традиционные регуляторы существования – религия, мораль, право – не справлялись со своими функциями, и зародился век модерна.

     Однако иногда говорят, что «Серебряный век» – явление западническое. Действительно, своими ориентирами он избрал эстетизм Оскара Уайлда, индивидуалистический спиритуализм Альфреда де Виньи, пессимизм Шопенгауэра, сверхчеловека Ницше. «Серебряный век» находил своих предков и союзников в самых разных странах Европы и в разных столетиях: Вийона, Малларме, Рембо, Новалиса, Шелли, Кальдерона, Ибсена, Метерлинка, д`Аннуцио, Готье, Бодлера, Верхарна.

     Иными словами, в конце XIX – начале XX веков произошла переоценка ценностей с позиций европеизма. Но в свете новой эпохи, явившейся полной противоположностью той, которую она сменила, национальные, литературные и фольклорные сокровища предстали в ином, более ярком, чем когда-либо, свете. Поистине, это была самая творческая эпоха в российской истории, полотно величия и надвигающихся бед святой России.

Поделись с друзьями