Нужна помощь в написании работы?

Развитие сатиры в ретоталитарную эпоху было затруднено, хотя в газетах часто можно было прочесть призывы «Нам нужны советские Гоголи и Салтыковы-Щедрины» (комментарий одного сатирика: «Но такие Гоголи, чтобы нас не трогали».) Цензурные запреты, которые предъявлялись к сатире в эти годы, испытали на себе самые значительные сатирики. Из созданного в эти годы выделяются романы Александра Зиновьева «Зияющие высоты», Владимира Войновича «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина», Юза Алешковского «Кенгуру», а также уже охарактеризованный гротеск Шукшина «До третьих петухов».

Имя самого крупного русского сатирика второй половины века, Александра Зиновьева, отечественному читателю практически неизвестно, и не только потому, что он не имел возможности опубликовать свои тексты в России, но и потому, что в годы гласности одним из последних он (своими книгами) пришёл к себе на родину.

Зиновьев (1922 – 2001) родился под Чухломой. В 1930-е годы семья бежала из деревни в Москву. Будущий писатель очень рано осознал, что социализм не устраняет неравенства и несправедливости, а только меняет их формы (теперь – другие слои населения), он очень остро переживал бытовое неустройство народа. Семья ютилась в крохотной комнате. Тяжёлой, нищенской, во многом беспросветной была жизнь и других рядовых советских граждан того времени. Зиновьев входит в террористическую группу молодёжи, которая готовила покушение на Сталина: бросить гранату, когда тот будет во время демонстрации стоять на трибуне. Однако по более безобидному поводу Зиновьев неожиданно оказывается арестован. Дело в том, что в каждой группе института был стукач, который имел должностную обязанность провоцировать других студентов. Зиновьев был спровоцирован на отрицательное высказывание о коллективизации. Беседуя с ним, следователь не поверил, что тот сам до всего этого додумался (может быть, у него есть старший товарищ, который...). В КГБ придумали вариант: Зиновьева под негласной охраной водили по центру Москвы, подозревая, что кто-то заговорит с ним и выдаст себя. Но Зиновьев отлично знал Москву и во второй свой выход в город сумел скрыться. Попал в армию, началась война, он воевал (лётчик), получил ряд наград. КГБ потеряло след. После завершения войны Зиновьев, как её участник, получает высшее образование на философском факультете МГУ. Со временем он становится самым видным в Советском Союзе учёным-логиком. Заложил основы новой социологической школы. Его труды по социологии получили известность за рубежом. Но в силу своей независимой позиции он расценивается как неблагонадёжный и подвергается дискриминации. С целью разоблачения тоталитарных порядков Зиновьев решает обратиться к литературе. (Попытки сочинять он предпринимал и в 1940-е годы. Большую часть советских анекдотов, ходивших по Москве в 1940-е, сочинил именно Зиновьев.)

Зиновьев стал создателем литературы нового типа, соединяющей в себе художественный вымысел и результаты научных (социологических) исследований автора. Главный объект книг Зиновьева, по его собственным словам, – реальный коммунизм во все его аспектах и проявлениях. В произведениях Зиновьева в художественной форме излагаются результаты его научной работы. Поэтому исключительно большое место занимают социологические идеи, теории и гипотезы. Помимо того, что научный дискурс сочетается с художественным, автор соединяет в своих произведениях зачастую прозу и поэзию (периодически переходит на стихи), а также разнообразные жанровые разновидности, так что возникает синтетическая форма искусства. Данные науки и разные разновидности литературы заявляют о себе. Характерные черты писательской манеры с наибольшей полнотой воплощает первое и наиболее прославленное произведение Зиновьева, его роман «Зияющие высоты» (1974). Автор продолжил здесь традицию гротескного реализма, восходящую к творчеству Рабле, Джонатана Свифта, Анатоля Франса, Джорджа Оруэлла, а в русской литературе – Салтыкова-Щедрина и Замятина. Данную традицию писатель обогатил научным анализом рассматривамеого феномена, то есть реального коммунизма.

Героями книги, как и у Салтыкова-Щедрина, являются не реалистически конкретные фигуры, а оживлённые тенденции, хотя у них могут быть подлинные прототипы, легко, кстати, угадываемые. Хозяин = Сталин, Хряк = Хрущёв, Заведующий = Брежнев, Мазила = художник Эрнст Неизвестный (определение из советской прессы). Сам Зиновьев стал прототипом двух персонажей: Шизофреника и Клеветника. Несмотря на то, что персонажи имеют реальных прототипов, выделена у них, как правило, только одна особенно важная черта, как правило, с комической заострённостью.

Действие романа разворачивается в условно-фантастическом пространстве, городе Ибанске, гротескный образ которого, по аналогии с городов Глуповом Салтыкова-Щедрина, олицетворяет Советский Союз. Посредством иронизирования и пародирования, гротескного заострения, использования всевозможного рода анекдотов, каламбуров, пословиц, поговорок комедийного характера, Зиновьев высмеивает в романе ибанскую идеологию, науку, литературу, вскрывает аномальность царящих в Ибанске нравов и порядков. Данной цели активно служит и язык произведения. Здесь очень значителен пласт окказионализмов, причём окказионализмов комедийного характера (ибанизм «коммунизм ибанского типа», дуболектика, дьяволектика «разновидности диалектики», собранелогия «наука о собраниях» – в Иванске популярны принудительные собрания, ефрейториссимус «высшая степень одного из низших званий»). Иногда автор использует заумное слово, в частности, таки заумным словом становится ИЗМ. Советскому человеку не надо было объяснять, что это за ИЗМ. Социалистический реализм автор именует изматическим реализмом. Автор использует окказионализм «срамиздат» (вместо: самиздат). Окказионализмом является и само название города. Это название происходит, как разъясняет автор, от самой распространённой в городе фамилии Иванов, но созвучно с известным нецензурным выражением, призванным показать, что на самом деле происходит с жителями города.

Зиновьев по мере написания текста переправлял его за границу. Чтобы была целостность, он писал сюжетно завершённые фрагменты, развивающие общую идею (иначе это был бы сборник рассказов) и создающих обобщённую картину жизни Ибанска. Повествование осуществляется то от лица самого автора, активно предающегося ироническому философствованию, или передаётся кому-то из персонажей. Но передаётся всегда точка зрения, близкая к взглядами самого автора. О нелепо-абсурдном Зиновьев пишет невинным, нейтральным тоном, как о чём-то естественном, привычном, что тоже является дополнительным средством комического. Чтобы попасть в Ибанск, надо оформить ряд совершенно бессмысленных документов. «После этого вам уже не надо будет знать, где находится Ибанск, так как вы уже будете в нём находиться».

Часто автор высмеивает официальную точку зрения. Это касается и концепции советской истории, которую автор представляет пародийно. История Ибанска распадается на «три неравных половины»:

Внимание!
Если вам нужна помощь в написании работы, то рекомендуем обратиться к профессионалам. Более 70 000 авторов готовы помочь вам прямо сейчас. Бесплатные корректировки и доработки. Узнайте стоимость своей работы.

Потерянность. «Часть ибанцев сидела с лагерях, другая их сторожила, третья ковала кадры для первой и второй, а все вместе они строили Изм. Этот период подробно описан в книгах Правдеца. Этих книг в Ибанске никто не читал, так как в них всё неправда».

Растерянность (эквивалент оттепели). «Это самая маленькая половина. Этот период отчасти описан в книгах Двурушника, которые в Ибанске тоже никто не читал». Прототип Двурушника – Синявский.

Процветание. «О размере его пока трудно судить... Судя по всему, он может превзойти первые два по всех отношениях. Описывать этот период уже некому, потому что Правдеца посадили, а Двурушник сбежал». «Ибанские историки единодушно признают, что в истории Ибанска был, есть и будет только один период – период всеобщего процветания».

Авторскую оценку концентрируют слова Певца (прототип – Высоцкий): «Гниёт процветание». Пословицы, поговорки, расхожие фразеологизмы автор переделывает на новый лад. В частности, он подчёркивает, что в этом обществе наибольших успехов достигают люди, механически повторяющие одно и то же.

Особую важность в концепции «Зияющих высот» имеют социологические исследования Шизофреника, включённые в текст романа. Здесь речь идёт о социальных законах, определяющих жизнь общества. «Социальные законы – это законы, которые определяют правила поведения людей по отношению друг к другу. Основу для них образуют исторически сложившееся... стремление людей к самосохранению и улучшению своего положения в жизни. Примеры таких правил: Меньше дал – больше взял». Зиновьев показывает, что развитие цивилизации во многом осуществляется благодаря ограничению действия социальных законов, ибо они по природе своей отвечают эгоистической натуре человека. Таковыми ограничениями во всех странах являются право, мораль, общественное мнение, религия, искусства... Если возникнет общество, в котором люди не добьются ограничения социальных законов, в таком обществе будут процветать всевозможные пороки. Именно такой тип общества и возник, по мысли Зиновьева, в СССР, так как после революции все защитные антисоциальные факторы оказались так или иначе разрушены, подчинены единственной идеологии. Чтобы оттенить гнусность восторжествовавших порядков, писатель описывает эксперимент в крысятнике, с которым далее сравнивает ибанское общество. В лабиринт запускают голодных крыс, и идёт ничем не сдерживаемая борьба за лучшие куски. Вначале – дикий хаос (гражданская война), потом сообщество крыс самоорганизуется по принципу подчинения самому хищному. В ходе этой самоорганизации самые слабые погибают, а остальные подъедают то, что оставит самый сильный.

«Огромная масса людей получает сравнительно мало, но зато они ещё меньше работают... Попробуйте предложить нашим работникам более высокую заработную плату, но более интенсивный труд, или же меньше работать и меньше получать. Уверен, что большинство людей выберет второе».

По произведённым Зиновьевым как учёным социологическим подсчётам, ровно пятую часть населения в стране образовывали большие и маленькие начальники. «Государство – система социальной власти. Советское общество – система социальных привилегий. Социальные привилегии есть то преимущество, которым обладают индивиды данного рода перед прочими в силу исключительно своего социального положения». Поэтому, показывает автор, в Ибанске развит карьеризм.

Новая общественно-историческая формация, советская, отнюдь не навязана народу, показывает Зиновьев. Он считает, что этот тип общества возник естественно, как отражение определённого, довольно низкого уровня сознания народных масс, при этом в условиях, когда рухнули начала, ранее сдерживавшие социальные законы (церковь запрещена, искусство начало выражать по преимуществу государственные требования, и все остальные институты, включая право, общественное мнение, мораль, оказались бездействующими). Это и привело к утверждению морали крысятника. Такое общество, уничтожая сопротивляющихся или просто слишком ярких, в конце концов, рано или поздно, обязательно приходит к деградации. В плане интеллектуальном, культурном и нравственном начинается его стагнация, оно начинает отставать, что, показывает автор, и произошло в Ибанске.

«Все лучшие достижения цивилизации... создавались обычно как враждебные государству». – «А что нам изобретения? Мы же один раз живём». – «Мы уже не живём. Так давайте подумаем о тех, кто будет жить после нас».

Когда в 1976 книга была опубликована в Швейцарии, Андропов высказался так: «Мы тут боремся без конца с диссидентами, а главную-то сволочь мы и просмотрели». Зиновьев был уволен, лишён учёной степени и звания, лишён всех орденов и медалей, полученных на войне, не имел возможности устроиться на работу. Ещё находясь на территории СССР, он был лишён советского гражданства, а за рубежом, наряду с Солженицыным, стал одним из самых известных советских писателей-эмигрантов. Вообще лишь трое из советских эмигрантов жили на средства от продаваемых книг: Александр Солженицын, Александр Зиновьев и Эдуард Лимонов.

Другой яркий сатирик второй половины века – Владимир Войнович. У него есть и несатирические произведения (тогда как Зиновьев – чистый сатирик). Славу Войновичу принёс «Иван Чонкин» (1963-1970). О творческой истории книги, вышедшей в 1976, рассказывается выше.

Войнович создал роман-анекдот (таков подзаголовок книги). Анекдот – это краткий устный рассказ злободневного политического или бытового содержания с шутливой или сатирической окраской и неожиданной развязкой. Войнович распространяет принципы анекдотизма на текст всего романа. В книге множество дурацких, анекдотических, нелепо абсурдных ситуаций, воссоздающих нравы и порядки тоталитарного общества, главным образом, связанных с комедийным описанием деятельности органов государственной безопасности, таких явлений, как доносы, славословия Сталину.

В произведении использована и переработана традиция Ярослава Гашека как автора книги о Швейке. Подобный тип солдата создаёт и Войнович. Помимо черт Швейка, в Чонкине выступают и фольклорные черты Ивана-дурака. Автор показывает человека неплохого, доброго, но неумелого, недотёпы. Когда Войнович служил в армии, у них в части был подобный солдат. Тем не менее, не идеализируя героя, автор, что интересно, показывает Чонкина нравственно превосходящим всех слуг тоталитарного режима, образы которых появляются в произведении. Каким бы дурачком ни показывался Иван, подчинённые режима оказываются ещё глупее и ещё комичнее. Поэтому Чонкин, при всей его недалёкости, чаще всего одерживает победу, часто реальную, а не нравственную.

«Осмеянное зло не так страшно. Войнович и гасил страх перед властью, побуждая людей её презирать, видеть в низменном виде».

Нельзя не отметить такое яркое произведение, как роман Алешковского «Кенгуру». На первом плане – осмеяние продажного, глупого и жестокого советского судебного делопроизводства. Автор показал, что сценарии многих процессов писались заранее, за что заключённым обещались послабления. В романе разыгрывается спектакль: вора-рецидивиста обвиняют в изнасиловании кенгуру. Много нелепого и комического выступает в этом произведении. Алешковский активно использует нецензурную лексику. Это связано с тем, что сам герой – вор, неоднократно сидевший в тюрьме. Поскольку он выступает в открытом процессе воспитательного характера, соединение матерной и политической лексики даёт взрывной, аннигилирующий эффект. Бродский: «Роман сокрушительно весёлый... Его прямой эффект – не отвращение к системе, не разрядка смехом, но... ужас». «По языку книга поистине раблезианская». Тотальный стилистический прорыв в направлении, непривычном для сегодняшней русской прозы. Алешковский идёт туда, куда ведёт его живой разговорный язык.

Авторы всех этих текстов, кто ранее, кто позднее, вынуждены были эмигрировать. Всё мыслящее, всё критичное изгонялось в брежневский период из страны. Предсказания Зиновьева в полной мере осуществились.

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Узнать стоимость
Поделись с друзьями