Нужна помощь в написании работы?

В ней были представлены и реализм, и модернизм, и постмодернизм. Однако модернистские и постмодернистские произведения не печатались, да и реалистическая поэзия представала далеко не в полном своём объёме, так как идеологическая обстановка в обществе ужесточилась, волна гражданской поэзии, доминировавшей в период оттепели, пошла на спад. Но её функции берёт на себя в этот период авторская песня, возникшая ещё в годы оттепели и начавшая играть роль «звучащего самиздата».

Создатели авторской песни – представители нонконформистского крыла русской литературы и культуры. Они выступают одновременно как авторы текста, музыки и исполнители своих собственных произведений. Авторская песня противостояла, с одной стороны, дешёвой безвкусной эстрадной песне, с другой стороны, пропагандистской официальной песне ура-патриотического плана.

С конца 1950 годов в СССР приходит так называемая магнитофонная культура: у людей появляются первые магнитофоны. И хотя большинство представителей авторской песни не печатали своих произведений и их пластинки не выпускались, люди переписывали друг у друга записи на плёнки, и бороться с этим было практически невозможно. Получалось, что представителей печатного самиздата читали десятки, иногда сотни человек, а представителей звучащего самиздата слушали тысячи, и их социокультурное действие было весьма весомым. Наиболее высоко ценилось песенное творчество Высоцкого, Галича, Окуджавы.

Владимир Высоцкий уже при жизни стал восприниматься как человек-легенда. Он был кумиром, фигурой культовой, так как сконцентрировал в своём песенном творчестве те бунтарско-нонконформистские настроения, которые существовали в обществе, хотя далеко не всегда имели возможность себя открыто обнаружить. По своему пафосу творчество Высоцкого весьма близко творчеству раннего Маяковского. Оно пронизано колоссальной внутренней энергией, чувствуется, что автора переполняет жажда благородного деяния и негодование теми проявлениями зла, с которыми Высоцкий сталкивался в жизни. Не в последнюю очередь его популярность объясняется тем, что он был профессиональным актёром. Мы вправе говорить о театре Владимира Высоцкого. Сам поэт-бард в одном из текстов назвал себя «усилителем» (свободолюбивых настроений, которые ещё не были задушены).

Оценив обстановку, Высоцкий в совершенстве овладел эзоповым языком всякого рода иносказаний. Сказки, притчи, истории составляли основу многих песен, но, как правило, подобные произведения имели двойное дно. Сквозь внешне довольно бесхитростный сюжет в ряде случаев проступает очень серьёзная социально-политическая проблематика.

Для Высоцкого не было табуированных тем. Ему прежде всего присуще громадное гражданское мужество, которое составляет его примечательную черту. Критические стрелы Высоцкого били и по самым высоким мишеням. Песня про дурачину-простофилю посвящена Хрущёву, песня про козла отпущения описывает ту борьбу за власть, которая велась в ЦК и привела наконец на высший пост Брежнева. Сам Брежнев в аллегорическом плане представлен в виде козла, то есть недалёкого существа, именно благодаря такому своему качеству занявшего этот пост и затем начавшего осуществлять жёсткую политику.

Таким образом, следует прежде всего выделить сатирическую линию творчества Высоцкого, в которой он выступает как представитель легальной оппозиции. Во многих песнях поэт-бард высмеивает безмозглую, ограниченную, консервативную власть, которая не умеет управлять без помощи кнута.

А урод-то сидит на уроде

Внимание!
Если вам нужна помощь в написании работы, то рекомендуем обратиться к профессионалам. Более 70 000 авторов готовы помочь вам прямо сейчас. Бесплатные корректировки и доработки. Узнайте стоимость своей работы.

И уродом другим погоняет,

И это всё – при народе,

Который приветствует вроде

И вроде бы всё одобряет.

Высоцкий обличал ложь официальной пропаганды. Одна из лучших его песен называется «Притча о правде и лжи». Эти категории получают персонификацию и представлены в виде двух женщин. Ложь заманила к себе Правду на ночлег, раздела её, присвоила имущество и стала выдавать себя за Правду, а Правду теперь оголяют.

Высоцкий давал понять, что в стране нет свободы, и обличал холопское положение, на которое обречён народ. Эти мотивы сквозят в тексте песни «Солдаты и король»:

Нет-нет, у народа не трудная роль:

Упасть на колени – какая проблема! –

За всё отвечает король,

А коль не король, ну тогда – королева!

Высоцкий отрицательно относился к тем, кто в силу своего конформизма «падал на колени». Сам он был человеком очень честным и пытался показать, что принцип социальной справедливости в СССР давным-давно нарушен. В одном из произведений создаётся жанровая сценка с глубоким социальным подтекстом.

А люди всё роптали и роптали,

А люди справедливости хотят:

«Мы в очереди первые стояли,

А те, кто сзади нас, уже едят!»

Им объяснили, чтобы не ругаться:

«Мы просим вас, уйдите, дорогие!

Те, кто едят, – ведь это иностранцы,

А вы, прошу прощенья, кто такие?»

Но люди всё роптали и роптали,

Но люди справедливости хотят:

«Мы в очереди первые стояли, –

А те, кто сзади нас, уже едят!»

Им снова объяснил администратор:

«Я вас прошу, уйдите, дорогие!

Те, кто едят, – ведь это делегаты,

А вы, прошу прощенья, кто такие?»

Получается, что простые советские люди – люди второго сорта. На стороне таких униженных и обиженных – симпатии автора. В стихотворении «Переворот в мозгах» Высоцкий высмеивает доктрину развитого социализма: «В аду решили черти строить рай, // Как общество грядущих поколений». Говоря о построенном таким образом рае чертей, Высоцкий намекал, между прочим, что советская номенклатура уже давным-давно живёт при коммунизме.

Высоцкий болезненно реагировал на то, как девальвируются святыни: «И ни церковь, и ни кабак – // Ничего не свято». В «Старом доме» СССР брежневских времён предстаёт то ли как кабак, где находятся опустившиеся, разложившиеся люди, то ли как чумной барак. На вопрос «Али жить у вас разучилися?» лирическому герою отвечают: «Мы всегда так живём, // Траву кушаем, век на щавеле, // Скисли душами, опрыщавели». У лирического героя на душе тяжело. Но такого уголка, «где светло от лампад», «где поют, а не стонут», он не находит.

У Высоцкого есть не только песни, но и стихи, не положенные на музыку. В тексте «Мосты сгорели» поэт опровергает миф о расцвете, который будто бы переживает советское общество и, подобно Ерофееву, изображает исторический прогресс как движение по замкнутому кругу.

Мосты сгорели, углубились броды,

И тесно – видим только черепа,

И перекрыты выходы и входы,

И путь один – туда, куда толпа.

И парами коней, привыкших к цугу,

Наглядно доказав, как тесен мир,

Толпа идёт по замкнутому кругу –

И круг велик, и сбит ориентир.

Течёт под дождь попавшая палитра,

Врываются галопы в полонез,

Нет запахов, цветов, тонов и ритмов,

И кислород из воздуха исчез.

Ничьё безумье или вдохновенье

Круговращенье это не прервёт.

Но есть ли это – вечное движенье,

Тот самый бесконечный путь вперёд?

Во многих других текстах Высоцкий даёт реалистически конкретные сцены жизни брежневского общества, чтобы приблизить людей к реальности. Очень большое место у него занимают изображения «маленького человека». Тем самым Высоцкий противостоит идеализации, которой подвергался этот образ в официальной литературе. Постоянные персонажи многих песен – пьяницы. Безусловно, подобные персонажи у Высоцкого даны чаще всего с иронией, как в песне «Милицейский протокол». В этих песнях Высоцкий часто пользуется литературной (персонажной) маской: герой, как бы исповедуясь, рассказывая об одном из случаев жизни, раскрывается до конца. Свою вину герой песни «Милицейский протокол» относит на качество водки.

Как ни странно, и этого маленького, пьющего, часто скандалящего советского человека Высоцкий хотя и не идеализирует, но жалеет, хотя бы за то, что тот по-дурному себя ведёт и по-пустому тратит жизнь. Кроме того, он даёт понять, что агрессивность и деструктивность, которая часто проявляется у пьяных, – это аномальное выражение переполняющего их чувства неудовлетворённости жизнью. Они вымещают его на близких или на случайных людях. Характерное произведение:

Ой, где был я вчера – не найду, хоть убей,

Только помню, что стены с обоями.

Помню, Клавка была и подруга при ней,

Целовался на кухне с обоими.

А наутро я встал,

Мне давай сообщать:

Что хозяйку ругал,

Всех хотел застращать,

Будто голым скакал,

Будто песни орал,

А отец, говорил,

У тебя генерал.

А потом рвал рубаху и бил себя в грудь,

Говорил, будто все меня продали,

И гостям, говорят, не давал продохнуть –

Всё донимал их блатными аккордами.

Как показывает Высоцкий, агрессивность присуща не только герою, но и окружающим. Нравы среды, которую показывает поэт, малокультурны, грубы. Парадоксальный финал: хозяйка квартиры предлагает герою стать её мужем. Её не удивляет поведение героя, она прекрасно понимает, что подобные вещи будут повторяться. С точки зрения Высоцкого, это нравы каменного века, которые, к несчастью, всё ещё определяют отношения в семье. «Любовь в каменном веке»: мужчина высмеивается как домашний тиран, носитель мужского шовинизма. Перед нами гротескное заострение, но эти нравы каменного века наблюдаются и в реальной жизни. Подобный аспект – малокультурность простого советского человека, которым постоянно восторгалась пропаганда, – акцентирован во многих текстах Высоцкого. Поскольку уже начал разрушаться железный занавес, Высоцкий обращает внимание на то, какие порой следы своего пребывания советские люди оставляют в цивилизованном мире. «В общественном парижском туалете // Есть надписи на русском языке». Высоцкий показывает, что этот маленький человек оболванен пропагандой, которой верит, что он чрезвычайно интересуется положением в Никарагуа, в Китае, но того, что происходит в собственной стране, зачастую в упор не видит.

Мы бдительны – мы тайн не разболтаем.

Они в надёжных жилистых руках.

К тому же этих тайн мы знать не знаем,

Мы умникам секреты доверяем,

А мы, даст Бог, походим в дураках.

Популярность приобрела песня «Мы всю Америку оденем в галифе», пародия на теорию интернационального долга, под маской которой часто выступал экспансионизм. Солдатам внушали, что они выполняют важное, нужное и высокогуманное дело, и они не понимают, что выступают в роли оккупантов.

Мы всю Америку оденем в галифе,

К такой-то матери закроем все кафе,

И наш солдат на статуе Свободы

Напишет: «Мир, освобождённые народы!»

Далее по тексту становится понятным, что лирический герой песни говорит не от своего имени, а транслирует пропагандистские лозунги. «Диалог у телевизора», «На таможне», «Письмо в редакцию...» – анекдотические стороны советской жизни получают своё отражение. Сатира Высоцкого очень многогранна, её диапазон очень широк. Если представители власти чаще всего даны в ней гротескно, то простые оболваниваемые люди – с неострой иронией либо юмористически. Автор не обходит недостатков, но не считает нужным очень сильно их бичевать. Тем не менее, он продолжает традицию скороморошества, традицию Зощенко, обогащая её пластом современного ему разговорного языка.

Наряду с сатирической, в творчестве Высоцкого есть линия и романтическая. Эти произведения написаны от лица самого поэта. Жизни-прозябанию, покорному подчинению Высоцкий противопоставляет жизнь-бег, очень энергичную, наполненную событиями, восхождение на вершины (жизнь-подъём), жизнь-горение. Подчёркивается неистовость, с которой живёт его герой, любит и ненавидит. Поэт подчёркивает инаковость, невписанность лирического героя в систему людей нивелированных и оболваненных. В песне «Баллада об иноходце»:

Я скачу, но я скачу иначе

По камням, лужам, по росе.

Бег мой назван иноходью, значит –

По-иному, то есть не как все.

Высоцкий показывает, что не стремится противопоставлять себя обществу, ему близок дух творческого соревнования. Именно таков его герой, иноходец. «Я согласен бегать в табуне, // Но не под седлом и без узды». В песне «По-над пропастью» Высоцкий изображает себя самого несущимся во весь опор на лошадях по самому краю бездны, в которую можно сорваться и погибнуть. «Седок – поэт, а конь – Пегас», – проясняет автор в другой песне. Скоропанова полагает, что несколько коней – оттого, что Высоцкий был разносторонне творчески одарён.

Нередко лирический герой показан в очень опасных, рискованных ситуациях, когда может погибнуть, но продолжает начатое дело. «Натянутый канат»:

Он не вышел ни званьем, ни ростом,

Не за славу, не за плату.

А на свой необычный манер

Он по жизни шагал над помостом

По канату, натянутому, как нерв.

Высоцкий подчёркивает, что не знает, как дальше обернётся его судьба, расправится ли с ним власть, и, несмотря на это, даёт людям пример нравственного сопротивления. Пройдя половину пути, канатоходец всё-таки сорвался и погиб, но финал имеет оттенок просветления, так как усилия канатоходца оказываются не напрасными: у него оказывается преемник. Автор подчёркивает, что жизнь и творчество, полные риска, осуществляются во имя родины, народа, культуры. У Высоцкого появляются аллегорические образы холодов, темноты, гололёда, которые обозначают брежневскую эпоху; но даже в этих условиях герой Высоцкого прокладывает себе дорогу.

Там чужие слова, там дурная молва,

Там ненужные встречи случаются,

Там сгорела, пожухла трава

И следы не читаются

В темноте.

Там и звуки, и краски не те,

Только мне выбирать не приходится –

Очень нужен я там, в темноте!

Ничего, распогодится.

Свой нравственный кодекс Высоцкий сформулировал в песне «Я не люблю». Это кодекс нравственного максимализма. Бард отрицает цинизм, подлые удары в спину и утверждает ценности нонконформизма, гражданскую смелость.

Высоцкий часто чувствовал себя Гамлетом в государстве-тюрьме. Его лирический герой («Гамлет») изображается в борьбе с преступниками Клавдиями, продажными Гильденстернами и Розенкранцами. «Охота на волков» – аллегорическое изображение борьбы с инакомыслящими в СССР. Будучи человеком очень честным, и себя самого Высоцкий не идеализирует, как и своё поколение.

И нас хотя расстрелы не косили,

Но жили мы, поднять не смея глаз.

Мы тоже дети страшных лет России,

Безвременье вливало водку в нас.

Высоцкий прав: многих режим, не уничтожив непосредственно, обратил к алкоголизму, наркомании, бегству в иллюзорные миры. Высоцкий побуждает нас вспомнить, чем завершается цитируемое стихотворение Блока: «И пусть над нашим смертным ложем // Взовьётся с криком вороньё, – // Те, кто достойней, боже, боже, // Да узрят царствие твоё». Высоцкий, как и Блок, продолжал верить в грядущее время перемен и стремился его приблизить. На вопрос «Быть или не быть?» – он отвечал: «Конечно, быть, но только начеку». Смех Высоцкого был оборотной стороной его романтического пафоса. Люди воспринимали его как настоящего патриота, учились у него противостоянию прогнившему режиму.

Сохранила значение песенная классика Высоцкого. Не случайно на его могиле на Ваганьковском кладбище рядом с памятником на сиреневый куст кто-то из посетителей повесил медаль «За отвагу». Эта посмертная награда самого народа Высоцкому очень много значит: народ его принял раньше, чем деятели культуры и литературы. А тот заряд, который сообщил Высоцкий развитию бардовской песни, трудно переоценить. Шевчук и Тальков формировались как певцы-поэты под воздействием творчества Высоцкого.

Иначе сложилась судьба Александра Галича. Многие песни разошлись в народе безымянными, их часто приписывали Высоцкому. Только узкий круг интеллигентов соотносил их с личностью Галича. Галич не имел никакого выхода на массовую аудиторию, а хранение его плёнок каралось по статье 70 «Антисоветская агитация и пропаганда». Это было связано как с близостью Галича к Сахарову, так и с критическим пафосом его песен, направленных чаще всего против ресталинизации. Излюбленная форма песен – монолог, рассказ о событии или человеке. Песня нередко превращается в сценку, мини-пьесу, что делает его произведения очень зримыми, выразительными: мы как бы видим, о чём поётся. Свои песни Галич строил по законам драматургии (начинал в литературе как драматург), в его песнях есть завязка, кульминация, развязка, персонажи воссоздаются через речевую характеристику. Блестящее знание разных речевых пластов позволило Галичу дать эпоху в лицах. Язык самого Галича по преимуществу ориентирован на живую разговорную речь, хотя может включать в себя элементы патетики, лиризма. Авторские монологи воссоздают образ неподкупного судьи своего времени, во имя торжества истины и гуманизма готового идти на Голгофу. Галичу чужды обывательское невмешательство в политику и принцип «Не судите, да не судимы будете». В пародийном ключе Галич воспроизводит философию жизненного приспособленчества:

«Не судите!»

Смирней, чем Авель,

Падай в ноги за хлеб и кров...

Ну, писал там какой-то Бабель,

И не стало его – делов!

«Не судите!»

И нет мерила,

Всё дозволено, кроме слов...

Ну, какая-то там Марина

Захлебнулась в петле – делов!

«Не судите!»

Малюйте зори,

Забивайте своих козлов...

Ну, какой-то там «чайник» в зоне

Все о Федре кричал – делов!

Высмеивается полное равнодушие народных масс к создателям культурных ценностей. Текст пронизан скорбью, и иронией, и сатирой на саму систему, порождающую «механических граждан». В финале песни Галич придаёт ритму маршевый характер, издевательски подчёркивая сходство механических людей с марионетками. Этой жизненной позиции (трусости и конформизму) Галич противопоставляет активную защиту добра, выступая как настоящий патриот.

Нет! Презренна по самой сути

Эта формула бытия!

Те, кто выбраны, те и судьи?

Я не выбран. Но я – судья!

Он большое место уделяет характеристике настроений ретоталитаризации. Гротескно в песне «Ночной дозор» изображён парад статуй Сталина на Красной площади. Статуи эти когда-то стояли на площадях и улицах, потом были сняты, а сейчас готовятся занять прежнее место и по ночам репетируют свой будущий триумф. Это шествие напоминает босховские изображения с их мрачной символикой. Автор даёт понять, что если эта сила восторжествует, времена репрессий, террора, подавления свободы мысли снова придут. Для того, чтобы этого не случилось, прежний вождь и сопутствующая ему символика изображаются гротескно.

У Галича есть песня о Сталине, в которой вскрыты несовместимость тирании, насилия, зла с общечеловеческими ценностями. Иудейский царь Ирод представлен как Сталин начала новой эры. Чтобы показать то обстоятельство, что сталинизм повернул историю к дохристианским временам, автор, повествуя о событиях древнеиудейской истории и сталинских годах, использует одинаковую «приблатнённую» лексику:

А три волхва томились в карантине.

Их в карантине быстро укротили:

Лупили и под вздох, и по челу,

И римский опер, жаждая награды,

Им говорил: «Сперва колитесь, гады,

А после разберёмся, что к чему».

Сама история у Галича характеризуется как Саломея с отрубленной головой. Со смертью Сталина, показывает автор, непросто было отказаться от прежних нравов. Сцены, в которых изображён отход от сталинских принципов, даны трагикомически: заключённые, снося статую Сталина, плачут. Тем не менее, как своеобразный припев звучат библейские слова «Аве Мария» как моление о спасении человеческих душ.

Действительность тоталитаризма подаётся Галичем как в трагедийном, так и в комедийном ключе. Интересно, что как своего рода жертвы тоталитарного государства предстают у Галича и не подвергавшиеся непосредственным репрессиям маленькие люди, беззастенчиво обманываемые и нещадно эксплуатируемые. С острой жалостью пишет Галич о тех, кто едва сводит концы с концами. Герой песни «Право на отдых» завидует своему брату, психу из Белых столбов.

Особенно незавидно положение простого советского человека, показывает Галич, по сравнению с привилегированными сословиями. Фиктивный характер социального равенства обличает песня «Больничная цыганочка»: в катастрофу попали шофёр и его начальник.

Вот лежу я на койке, как чайничек,

Злая смерть надо мною кружит,

А начальник мой, а начальничек,

Он в отдельной палате лежит.

Ему нянечка шторку повесила,

Создают персональный уют,

Водят к гаду еврея-профессора,

Передачи из дома дают!

Социальное неравенство и несправедливость нравственно калечат тех, кто продаётся за кусок. В серии песен «Истории из жизни Клима Петровича Коломийцева» этот момент иронически обыгрывается. Клим Петрович – послушная марионетка системы, выступающая от лица рабочего класса. Так и не сумевшие приспособиться к подлости и лжи люди представлены у Галича с большой симпатией.

Цикл песен «Литераторские мостки» назван по аналогии с участком Волкова кладбища в Ленинграде. Галич создаёт поэтический мемориал в честь писателей, не склонивших головы перед тоталитаризмом и так или иначе принявших судьбу мучеников. «Легенда о табаке» (Хармс), «Снова август» (Ахматова, повествование о том, как она носила передачи сыну), «На сопках Маньчжурии» (Зощенко), «Возвращение на Итаку» (Мандельштам), «Памяти Пастернака». Галич даёт жизненные, узнаваемые портреты людей, которым поклоняется, раскрывает истинный драматизм их судеб. Напрасно те, кто травили, мучили, уничтожали, показывает Галич, думают, что их не ждёт возмездие. «Мы поимённо вспомним тех, кто поднял руки» (об исключении Пастернака из союза писателей).

Другие произведения Галича тоже вызывают отнюдь не архивный интерес, хотя дошли до читателя и слушателя только в период гласности. Высоцкий умер на родине, и его похороны имели поистине всенародный размах. Галичу из-за преследований пришлось эмигрировать. Во Франции он при очень подозрительных обстоятельствах умер (якобы удар электротоком).

В отличие от Высоцкого и Галича, Булат Окуджава заявил о себе прежде всего как романтик. В пору безвременья с его узаконенной подлостью, цинизмом, душевной пустотой Окуджава дал в своём творчестве идеал нравственно прекрасной личности, определяющие качества которой – нонконформизм, способность к возвышенным переживаниям. Прототипом этой личности во многом был сам Окуджава.

В сфере общественно-политической жизни его идеал – нонконформизм, в сфере нравственности – любовь. У него очень много песен о любви. В своей любовной лирике Окуджава стремился возродить культ Прекрасной Дамы, вызвать преклонение перед женщиной, чтобы сломить пещерные нравы, против которых выступал тот же Высоцкий. «Ещё один романс»:

В моей душе запечатлён портрет одной прекрасной дамы.

Её глаза в иные дни обращены.

Там хорошо, и лишних нет, и страх не властен над годами,

И все давно уже друг другом прощены.

Заключая текст, автор сожалеет о том, что не встречает подобного благоговения перед женщиной у своих современников.

Ведь что мы с вами, господа, в сравненье с дамой той прекрасной,

И наша жизнь, и наши дамы, господа?

В цикле «По дороге к Тинатин» любовь представлена у Окуджавы как особое государство, где царят иные отношения, чем в действительном обществе.

Любовь, любовь – такое государство,

где нет ни бед, ни радостей твоих,

где пламень сердца и души богатства –

всё ровно пополам, всё на двоих.

Где назревает днями и ночами

ещё неведомое торжество,

где все – как рекруты, всё – как начало,

и каждый начинает с ничего.

С большой силой идея нонконформизма выражена в песне «Союз друзей», которая стала гимном инакомыслящих. Окуджава призывал к единению оппозиционных сил и непреклонности перед властью.

Поднявший меч на наш союз

Достоин будет худшей кары,

И я за жизнь его тогда

Не дам и самой ломаной гитары.

Как вожделенно жаждет век

Нащупать брешь у нас в цепочке...

Возьмёмся за руки, друзья,

Возьмёмся за руки, друзья,

Чтоб не пропасть поодиночке.

Среди совсем чужих миров

И слишком ненадёжных истин,

Не дожидаясь похвалы,

Мы перья белые свои почистим.

Пока безумный наш султан

Сулит дорогу нам к острогу,

Возьмёмся за руки, друзья,

Возьмёмся за руки, друзья,

Возьмёмся за руки, ей-богу!

Поделись с друзьями