Нужна помощь в написании работы?

"Достоевский - русский гений, национальный образ отпечатлен на всем его творчестве. Он раскрывает миру глубину русского духа. Но самый русский из русских - он и самый всечеловеческий, самый универсальный из русских". Так писал Николай Бердяев, выдающийся философ.

Можно добавить к словам Н. Бердяева, что Достоевский - гений, отмеченный еще и удивительной силой предвидения. Это он предсказал XX веку его судьбу: деспотизм кровавых тоталитарных режимов, высказал великое предупреждение людям. Только оно не было услышано ими, не было понято, и человечество испытало жесточайшие беды.

Его романы "Преступление и наказание", "Бесы" и сейчас звучат поразительно современно: нельзя строить здание всеобщего благополучия и счастья, если в фундаменте его заложено человеческое страдание, хотя бы самого ничтожного существа, безжалостно замученного. "Разве может человек основать свое счастье на несчастье другого? - говорит Достоевский, - счастье не в одних только наслаждениях любви, а и в высшей гармонии духа". Можно ли принять такое счастье, если за ним скрывается нечестный, бесчеловечный поступок, и остаться навеки счастливым? Герои Достоевского, как и он сам, отвечает на этот вопрос отрицательно, потому что для них в этом вопросе - соприкосновение с самой природой русской души, с родным народом, который несет в себе, по мысли Достоевского, идею всемирного братства, единения людей между собой; она выражена в русском человеке, по убеждению Достоевского, с особенной силой и частотой.

В судьбе Достоевского много необычного. Ему, единственному из русских писателей, суждено было пережить двойное испытание - смертью и каторгой. После шумного успеха первого романа "Бедные люди" (1846), он увлекся идеями утопического социализма, в 1849 году был арестован и после 8-ми месяцев следствия (провел их в одиночной камере Петропавловской крепости) был приговорен за чтение "преступного письма" Белинского (к Гоголю), как было указано в заключении военно-судебной комиссии, к смертной казни. Его должны были расстрелять. В самый последний момент, когда ему оставалось жить, по его же словам, не более минуты, был прочитан другой приговор (Николай I приказал выдержать ритуал мнимой казни до самого последнего момента): он был осужден на 4 года каторжных работ с последующей службой в армии рядовым.

Мгновенная смерть была заменена живой могилой каторжной Омской тюрьмы. Достоевский, закованный в кандалы, пробыл здесь с января 1850 года по январь 1854 года. Пережитые им последние мгновения перед казнью нашли свое отражение в романе "Идиот", в мысли о "надругательстве над душой человеческой", чем представлялась Достоевскому смертная казнь.

Другое испытание Достоевского - испытание материальными трудностями: ему приходилось нередко выдерживать не просто бедность, а самую обнаженную, прямую нищету. В 1880 году, отдавая часть долга А.Н. Плещееву, поэту, тоже, как и он, бывшему петрашевцу, Достоевский говорит, что благосостояние его только еще начинается. Он не знает в этот момент, что пошел последний год его жизни.

Третье испытание, особенно тяжелое для писательского самолюбия, - отрицание его творчества критикой. У Достоевского драматически сложились отношения с выдающимися ее представителями конца 40-х и начала 60-х годов (В.Г. Белинским и Н.А. Добролюбовым). Литературный дебют, роман "Бедные люди", был восторженно встречен Белинским. "В русской литературе, - писал он, - не было примера так скоро, так быстро сделанной славы, как слава Достоевского". Однако новые произведения: повести "Двойник" (1846) и в особенности "Хозяйка" (1847), вызвали охлаждение и самую суровую отповедь Белинского, поколебали в его глазах авторитет будущего гения.

Капитальнейшей ошибкой Белинского было то, что он попытался измерить новый талант чужой художественной меркой - творчеством Гоголя. К тому же полного проявления великого дарования Достоевского ему не дано было увидеть: он мучительно умирал, сраженный чахоткой, дни его были сочтены. Достоевский же успел сделать к этому времени лишь первые шаги на литературном поприще.

Решительно то же самое повторится через десять лет, словно по какому-то роковому предопределению, но лучше сказать по случайному стечению обстоятельств. В декабре 1859 года Достоевский вернулся в Петербург. О нем уже забыли. Все приходилось начинать заново. И он начал с того, что подвел итоги пережитому, одновременно работая над двумя произведениями: романом "Униженные и оскорбленные" и "Записками из мертвого дома". В романе он вспомнил свой литературный дебют, выход в свет "Бедных людей", и жестокую хватку нищеты, с которой успел познакомиться, тепло упомянул Белинского; в "Записках" изобразил каторгу и то, что было пережито им в эти страшные годы.

В июле 1861 года публикация "Униженных и оскорбленных" была закончена, а уже в октябрьском номере некрасовского журнала "Современник" появился отклик на роман - статья Добролюбова "Забитые люди". Молодой критик заново открыл Достоевского и восстановил значение ранней его прозы конца 40-х годов. Там, где Белинский ("Взгляд на русскую литературу 1846 года", "Взгляд на русскую литературу 1847 года") отмечал уход от жизни в фантастику и психопатологию, Добролюбов увидел остроту критики писателем как раз русской реальной действительности, "протест против внешнего, насильственного давления". Более того, становилась ясна парадоксальность ситуации в первом столкновении Достоевского с критикой. Она заключалась в том, что Белинский "просмотрел" в ранних произведениях Достоевского самого себя, свое собственное воздействие на писателя. Добролюбов проницательно заметил: первые произведения Достоевского созданы не только "под свежим влиянием лучших сторон Гоголя", но и "наиболее жизненных идей Белинского". В первом тезисе (о Гоголе) не было ничего нового, это было старое наблюдение Белинского, высказанное им еще в рецензии на "Бедных людей", но вторая мысль была в высшей степени замечательной. Ведь этими "жизненными" идеями Белинского после периода "примирения с действительностью" и были идеи борьбы за переустройство мира, отрицание существующего порядка вещей: самодержавия, крепостного права, безмерного унижения личности. Однако в "Униженных и оскорбленных" Добролюбов, как когда-то Белинский, не смог уловить начало нового пути великого художника-новатора, отказав роману в "эстетической", т.е. художественной, критике. "Записки из Мертвого дома", которые потрясли русских читателей - Лев Толстой считал их равными лучшим произведениям русской классики, - Добролюбов уже не застал: он умер в ноябре 1861 года, "Записки" же отдельным, завершенным изданием вышли только в 1862 году. Статья "Забитые люди" была последней, предсмертной статьей Добролюбова: все та же чахотка вырвала его из жизни, как и Белинского, только несколько раньше: ему было всего 25 лет. Повторилась ситуация конца 40-х годов: художник начинал свое новое восхождение, критик уходил в мир иной, оставив свое резкое суждение. Так распорядилась судьба.

Здесь уместным было бы заметить, что Достоевский оказался единственным из русских писателей-классиков, кто дважды начинал свой творческий путь: ведь он на 10 лет был насильственно вырван из жизни и литературы, а "Униженные и оскорбленные" был и его первым подлинно эпическим романом ("Бедные люди" больше тяготели к повести, да к тому же были созданы в эпистолярной форме).

Перед Достоевским после возвращения с каторги и ссылки открывалось широкое поле деятельности: он выступал (вместе с братом М.М. Достоевским) издателем и редактором популярных журналов "Время" (1861-1863) и "Эпоха" (1863-1864), сформировался как блестящий журналист (выпускал "Дневник писателя") и литературный критик, создал новую идеологическую концепцию - "почвенничество", лишенную узости славянофильских доктрин.

Но преуспел Достоевский не в журналистике, не в общественной деятельности, а как величайший прозаик - романист из романистов и гений из гениев в этом роде творчества. Здесь с ним никого нельзя поставить рядом в русской литературе. Вслед за "Бедными людьми" (1846) были созданы "Униженные и оскорбленные" (1861), "Игрок" (1866), написанный в 26 дней (!), чтобы избежать последствий кабального договора с издателем, "Преступление и наказание" (1866), "Идиот" (1868), "Бесы" (1872), "Подросток" (1875), "Братья Карамазовы" (1879).

Разве только Тургенев может соперничать с ним по плодовитости в этом трудоемком жанре, но романы его порой близки к повести ("Рудин"), к тому же он далеко не гений. Льву Толстому принадлежат три романа. Словом, в этом жанре Достоевскому нет равного в русской литературе.

Замечательная черта наследия Достоевского-романиста заключается в том, что многочисленные развернутые эпические полотна пронизаны интенсивными лучами единых на протяжении всего этого творчества идей. Развитие идет не экстенсивное, а интенсивное в двух направлениях: раздумья о жизни, враждебной человеку, и поиск высокого нравственного идеала. Земля и небо. Глубины человеческого падения, нищеты и горя - и высочайшие взлеты человеческого духа; бездны добра и зла.

В истории мировой литературы нет автора, который создал бы такие потрясающие картины человеческой скорби, ощущение страшного тупика, куда загнан жизнью человек и тщетно бьется в поисках выхода. Основная идея, проходящая через все творчество Достоевского, - мысль о ложном, искаженном устройстве мира, воздвигнутого на страдании людей, на их безмерном унижении и горе. Эта одна из самых сильных, страстных, протестующих идей Достоевского наметилась уже в раннем его творчестве ("Бедные люди", "Двойник", "Слабое сердце", "Господин Прохарчин"). Если вспомнить образное определение, принадлежащее одному из персонажей Достоевского (Неточка Незванова из одноименного незавершенного романа), то здесь слышатся стоны, крик человеческий, боль, здесь соединяется разом все, что есть "мучительного в муках и тоскливого в безнадежной тоске".

Это своего рода формула творчества Достоевского, "жестокого таланта", по определению Юрия Айхенвальда. Мысль о неустроенности мира, о враждебности его человеку приобретает особенную силу в изображении писателем детского горя. Образ "слезок ребенка", обращенных к Богу, существа непорочного и все-таки обреченного на муки, проходит через все его творчества, начиная с "Бедных людей" и находя высшее свое выражение в предсмертном его романе "Братья Карамазовы", а еще раньше - в святочном (или рождественском) рассказе "Мальчик у Христа на елке" (1876).

Сила - и одновременно сложность для восприятия -произведений Достоевского заключается в том, что, оставаясь на земле, он всегда возносится к Богу, протестующий взгляд на жизнь освещается у него светом религиозного сознания. Достоевский -истинно религиозный писатель. Владимир Соловьев утверждал, что на него нельзя смотреть, как на обыкновенного романиста. В нем есть нечто большее, что составляет его отличительную особенность и секрет его воздействия на других. Это свойство мысли Достоевского - "христианская точка зрения", которую отмечал в нем и Лев Толстой, давала ему громадное преимущество как художнику и мыслителю. Христианская идея освещала ему прошлое, настоящее и открывала возможность с удивительной проницательностью предсказывать будущее.

Сошлюсь еще раз на В.С. Соловьева ("Речь в память Достоевского"): он хорошо его знал и был близко знаком с ним. По его словам, Сибирь и каторга сделали для писателя ясными три истины: отдельные люди, хотя бы и лучшие люди, не имеют права навязывать свои взгляды обществу во имя своего личного превосходства; общественная правда не выдумывается отдельными людьми, а коренится во всенародном чувстве; эта правда имеет значение религиозное и необходимо связана с верой Христовой, с идеалом Христа.

Достоевский отверг господствующее тогда направление в литературе и в обществе революционно-демократического толка: стремление к насильственному переустройству мира. Он предугадал ужасные последствия, к которым такие усилия могли привести, и привели в конце концов.

Попытки трактовать, что, как правило, делается сейчас, поступки его героев, подобных Родиону Раскольникову ("Преступление и наказание"), как преодоление собственной слабости и безволия, - бессмысленны, уводят в сторону от истинного содержания сюжетно-нравственных коллизий. Это не просто борьба с собой, а по Достоевскому, - отрицание высшего нравственного закона. В "Преступлении и наказании" Раскольников и Свидригайлов - представители как раз того воззрения, по которому всякий сильный человек сам себе господин, он вправе поступать, как ему заблагорассудится, ему все позволено, вплоть до убийства. И они совершают его, но это право вдруг оказывается величайшим грехом. Раскольников остается жить, обратившись к вере, к Божией правде, Свидригайлов же, у которого ее нет, погибает: грех самообоготворения может быть искуплен только подвигом самоотречения. А в "Бесах", написанных спустя шесть лет, гибнет уже целое сообщество людей, одержимых бесовской идеей кровавого общественного переворота и в преддверии его совершающих зверское преступление. Не случайно Достоевский в качестве эпиграфа к роману взял фрагменты пушкинского стихотворения "Бесы" (как и Евангелия от Луки: глава VIII, стих 32-37): вихрь бесовщины с неизбежностью увлекает за собой в пропасть и самих бесов.

Поражает провидческий дар Достоевского. Он обладал способностью моделировать то, что должно было произойти, беллетристический      вымысел у него опережал жизнь.

Поделись с друзьями