Нужна помощь в написании работы?

Генри Джеймс (1843-1916) – американец, но большую часть жизни провел в Англии и принял под конец британское подданство. Автор романов «Крылья голубки»,«Портрет дамы»«Золотая чаша» и др. Критик. Оставил после себя обширное эпистолярное наследие. Жил крайне замкнуто и уединенно, и его личная жизнь до сих пор остается предметом активных спекуляций. Джеймсу не посчастливилось – его произведения начали читать и анализировать во времена расцвета фрейдизма, и его собственная замкнутость порождала множество сплетен о нем самом, а также множество по большей части фрейдистских толкований его текстов. Читать Джеймса сложно, потому что он обращается с английским языком так, как будто это язык не аналитический, а флективный, и использует необыкновенно сложный синтаксис, затрудняющий восприятие его текстов.

Джеймс был свидетелем важнейших исторических событий в
жизни Европы и Америки, но они почти не нашли отзвука в его
книгах. Гражданский пафос, «ангажированность» писателя, по его
убеждению, были противопоказаны искусству слова. Исследуя
психологию людей, их внутреннюю жизнь, их переживания, он
стремился запечатлеть вечные моральные ценности и нравственно-этические коллизии. При этом нельзя забывать: Генри Джеймс
описывал достаточно узкий, верхний слой американского и европейского общества. Типичные герои писателя — аристократия, состоятельная интеллигенция, люди искусства, далекие от материальных забот. Герой Джеймса — это человек, который задумывается о своем месте в жизни, о смысле и цели своего существования.

В художественных произведениях Джеймса преобладают следующие мотивы и темы:

  • столкновение европейской и американской традиций, преломившееся в судьбах американцев в Старом Свете;
  • конфликт художника с его окружением;
  • внутренние коллизии, связанные с творческим трудом;
  • «пилигрим», ищущий пристанища.

Плодом первого путешествия писателя в Европу стал сборник рассказов, так и названный «Пламенный паломник» (1869).

В творчестве Г. Джеймса очерчиваются два периода:

  • «европейский», охватывающий почти три десятилетия (с начала 1870-х до конца 1890-х годов),
  • период поздней манеры (с конца 1890-х до смерти писателя в 1916 г.).

В обширном прозаическом наследии Джеймса выделяются две
жанровые группы произведений, в которых он достигает наивысшего мастерства: повести и романы (хотя и как новеллист он до-
статочно интересен).

Г. Джеймс внес особый вклад в развитие психологической повести . Среди лучших образцов этого жанра — «Дейзи Миллер» (1879), «Письма Асперна» (1888), «Лжец» (1889), «Ученик» (1892), «Брук-смит» (1892), «Узор ковра» (1896), «Поворот винта» (1898) и др.

Обычно Джеймс уклоняется от традиционной манеры от первого лица и вводит фигуру повествователя. Для него было важно не только «зеркально» отразить действительность в ее объективной данности, но и пропустить ее через призму восприятия определенного лица, рассказчика, очевидца, наблюдателя, показать его точку зрения, его видение реальности.

Внимание!
Если вам нужна помощь в написании работы, то рекомендуем обратиться к профессионалам. Более 70 000 авторов готовы помочь вам прямо сейчас. Бесплатные корректировки и доработки. Узнайте стоимость своей работы.

«Поворот винта» - повесть, построенная по образцу готических романов конца 18-го века, а также знаменитой «Джейн Эйр». В центре повести – гувернантка, которую нанимают воспитывать двух сирот, мальчика Майлза и девочку Флору, и при этом ставят условие – она ни в коем случае не должна беспокоить их дядю и опекуна и должна все решать сама, в крайнем случае с помощью домоправительницы миссис Гроуз. Приехав в поместье Блай, гувернантка – так и оставшаяся безымянной – узнает, что предыдущая гувернантка, мисс Джессел, умерла, возможно, покончила с собой после загадочной смерти своего любовника Питера Квинта, камердинера хозяина поместья. Видимо, эта пара, и особенно Питер Квинт, крутила всем поместьем и детьми как хотела. Постепенно гувернантке начинает казаться, что призраки мисс Джессел и Питера Квинта бродят по имению и используют детей в своих зловещих целях.

Повесть выстроена так, что до сих пор читатели и критики ломают копья, что же там произошло – то ли гувернантка действительно видела призраков, которых никто, кроме нее и детей, которые это скрывали, не видел, то ли она сошла с ума от сексуальной неудовлетворенности и бесплодной любви к владельцу поместья.

Как представляется, это действительно история о призраках, и медленное чтение последних строк повести это подтверждает. Вот решающий разговор между Майлсом и гувернанткой, и здесь надо учесть, что ни слова не было сказано между ними ни о мисс Джессел, ни о Питере Квинте:

Майлс не может знать, КТО должен быть там, за окном, потому что имя мисс Джессел в его присутствии гувернантка не упоминала. Она говорила о мисс Джессел с Флорой, но мы точно знаем, что Майлс не мог поговорить на эту тему с Флорой – ее уже увезли из поместья, а перед этим за ней все время присматривала домоправительница. Но Майлс называет и мисс Джессел, и Питера Квинта. Да и сама болезнь Флоры больше напоминает классическую одержимость, чем нервное заболевание. Далее следует трагическая развязка, смерть Майлса, но гувернантка не делает ничего такого, что могло бы привести к его смерти.

Однако история Джеймса выстроена так, что она действительно, до определенной точки, допускает двойные толкования, и замысел Джеймса в это отношении мог быть двояким. Если перед нами история сумасшествия гувернантки – хотя интересно то, что история изложена по ее запискам, а она сама вовсе не оказалась в сумасшедшем доме, но продолжала работать гувернанткой в аристократических семействах – то Джеймс исследует влияние субъективного восприятия мира на реальность за пределами этого восприятия. Гувернантка свихнулась не то от несчастной любви, не то от подавления своих сексуальных импульсов, как любят писать фрейдистски настроенные критики, но тем не менее ее субъективное восприятие мира оказывается объективной силой, воздействующей на этот мир – мальчик погибает, и если гувернантка сошла с ума, то в гибель мальчика повинна только она. Сама гувернантка воспринимает свою субъективность как объективное отражение мира, по каким-то причинам данное ей одной. (Возможно, как говорил Свидригайлов у Достоевского, сумасшедшие видят призраков не потому, что призраков нет, а люди сошли с ума, но потому, что именно в состоянии сумасшествия открываются границы между мирами.) Но с точки зрения сторонних наблюдателей ситуация оказывается прямо противоположной той, что мы наблюдали в романтическом субъективизме – там он выдавался за объективизм, а здесь он неизбежно становится объективной реальностью.

Если же, с другой стороны, гувернантка не сошла с ума и действительно видит призраков, то, с одной стороны, перед нами – обычная история про призраков, а с другой – ключевой вопрос о верифицируемости наших представлений о мире. Как мы можем отделить нашу индивидуальную субъективность от объективно существующей помимо нас реальности? В отличие от позитивистского рационального познания мира, человек у Джеймса может полагаться только на самого себя, на свое субъективное, подчас неверифицируемое восприятие мира. И здесь происходит колоссальный, парадигматический сдвиг восприятия – субъективное и объективное смыкаются. Между ними зачастую нельзя провести уверенного различия, пока не будет слишком поздно, чтобы действовать. Человек вынужден полагаться только на свое собственное субъективное восприятие мира, но тем не менее оно рано или поздно объективируется. Джеймс, в рамках модернистской мысли, подчеркивает важность и существенность субъективного восприятия мира. Но, в рамках предшествующей гуманистической традиции, он не просто уравнивает частное, личное, в правах с общим, говоря, что внутренний субъективный мир человека так же важен, как и внешний объективно данный нам мир. Джеймс, уже в рамках более романтического взгляда на мир и человека (несмотря на всю свою формальную чуждость романтизму как литературному направлению!), делает внутренний мир человека творческой силой, заставляя, так или иначе, субъективный взгляд превращаться в объективный поступок. Человек по-прежнему, оказывается, должен жить с оглядкой на последствия не только своих поступков, но и своих мыслей, потому что даже его мысли превращаются в реальные действия.

В середине двадцатого века Роберт Хейлмен предложил свою трактовку повести. Он интерпретировал «Поворот Винта» как конфликт между добром и злом. Хейлмен интерпретирует Питера Квинта и мисс Джессел как злую силу, он объясняет, что призраки являются только гувернантке в силу того, что зло затаивается, перед тем как нанести удар. Она должна защищать детей от ужасных приведений. Гувернантка описывает Майлса и Флору как красивых херувимов, единственной виной которых является их мягкость. В красоте детей можно узреть символическое духовное совершенство, на которое только способен человек. Попытки призраков достигнуть детей можно объяснить тем, что силы зла всегда будут пытаться овладеть человеческими душами. В подтверждение этого выступают описания Майлса и Флоры, оба ребенка просто ангельской красоты и от них веет ароматом чистоты. Сама гувернантка говорит о том, что дети прекрасны и идеальны во всем.

Вообще в представлении гувернантки дети выступают в виде обитателей волшебного замка, в котором сами дети – это светлые эльфы.

Многие критики, занимавшиеся проблематикой «Поворота Винта» не обращали внимание на очень важный фактор, затрагиваемый в рассказе, религии. Сам Г. Джеймс не был ни сильно верующим, но и антирелигиозным человеком он тоже не был, он был всего лишь безмолвным наблюдателем. Герои его рассказов и романов обеспокоены теми или иными проблемами и душевными переживаниями, но, тем не менее, они все ищут свою дорогу в церковь, и там, в освящаемом свечами храме, во время молебна они исповедуются, тем самым возвращая себе свое самообладание и спокойствие. Так, например, по дороге в церковь гувернантка ведет беседу с Майлсом, но так и не дойдя до церкви она возвращается в Блай в полной готовности покинуть это место и своих подопечных, вместе с миссис Гроуз.

Не дети, а молодая гувернантка подверглась преследованиям призраков. Вообще о гувернантке известно мало, чтобы составить полное её описание, как внешнее, так и психологическое. Единственное что мы знаем точно о ней, так это её обеспокоенность детьми и призраками. Так, например, ощущая перемены в своей беззаботной жизни в поместье Блай гувернантка видит сон, из которого видно что она является главной героиней всего происходящего, она находится в гуще событий и пытается спасти тонущих пассажиров. Из вышеуказанного отрывка видно, что это метафорическое сравнение, пассажиры сравниваются с детьми, которых необходимо спасти.

В «Повороте винта» Г. Джеймс выступает экспертом в запретной теме. В данной повести он использует все свое искусство косвенности. История рассказывается от первого лица гувернантки не только для того, чтобы передать двусмысленность, но и для того, чтобы увидеть невротическое расстройство гувернантки.

Майлс и Флора представляются нам исключительно через слова гувернантки. У гувернантки нет никаких фактов против Флоры и Майлса, чтобы подозревать их в чем-либо. Единственное, на чем построены ее обвинения, так это на догадках, которые и доказательствами едва ли можно назвать.  Так, например, в своих рассуждениях она называет детей Демонами: “You little wretches”, сомневаясь в их невинности. Но, тем не менее гувернантка считает своим долгом спасти своих подопечных.  На самом же деле одержима сама гувернантка. В первую очередь она одержима своими предчувствиями, которые она сравнивает с прыжком зверя: “The change was actually like the spring of the beast” . Также гувернантка считает себя исключительной женщиной, способной оказать сопротивление тому, что как ей казалось должно было произойти: “A remarkable young woman” .

Потеря невинности в поместье Блай происходит как смена сезонов. В один вечер гувернантка замечает резкий ветер и сильный дождь: “…listened to lash of the rain and the batter of the gusts ” . Погода становится серой и сырой: “damp and grey” . После этих погодных перемен начинают происходить разные случаи столкновения гувернантки с нечистыми силами в виде призраков мисс Джессел и Питера Квинта. Первая встреча гувернантки и Питера Квинта происходит на улице, она видит таинственного незнакомца в башне. Вторая встреча безмолвного призрака и гувернантки происходит в столовой. После второй встречи гувернантка описывала террасу и все, что ее окружало великой пустынностью: “Were empty with a great emptiness” . Когда появляется Питер Квинт, гувернантка сравнивает его с дозорным перед тюрьмой (a sentinelbefore a prison), она же выступает в роли охранника внутри дома и называет себя тюремщиком с открытым взором на всевозможные сюрпризы: “gaoler with an eye to possible surprises andescapes” .

Гувернантка уверена, что выступает щитом “I was a screen  I was to send before them” , защищающим детей от призраков, хотя на самом деле она больше похожа на вампира, с которым невозможно жить. Сама гувернантка уверенна в том, что она героически защищает Флору и Майлса от зла, которое угрожает им, и тем самым сама того не замечая становится невольным ангелом смерти. Когда становится очевидным, что дети не хотят защиты от своей гувернантки, она решает, что они завоеваны врагами. В подтверждение этого она говорит миссис Гроуз о том, что их красота и неестественная доброта не что иное, как игра, мошенничество.

После череды событий, гувернантка ретроспективно видит себя как чудовище, жаждущее контролировать детей и желающее заставить их любить её. Когда Майлс признается в том, что он хочет остаться один, гувернантка тут же бросается на колени у его кровати и пытается ухватиться за возможность возобладать его душой. Слова, которыми сама гувернантка описывает все события, выбраны неслучайно, так как гувернантка видит себя саму как некоего призрака, преследующего жизни детей. Она сама не осознавала того, и осведомленность приходит к ней только тогда, когда Флора просит миссис Гроуз увести её от неё: “Take me away, take me away—oh, take me away from her!” . Все эти события происходят, когда миссис Гроуз и гувернантка находят Флору на озере, играющую с веткой засохшего папоротника. В тот самый момент гувернантка убеждена в побеге Флоры вместе с  бесчестной мисс Джессел “Miss Jessel  wasinfamous” , развращающей её. Происходит не смена погоды, а смена невинности на порочность. Опадающая листва символизирует распад Эдема и падение Флоры и Майлса. В ретроспективе гувернантка сама обращает внимание на тот факт, что она сама занимает место одного из призраков. Так, например, после встречи с Питером Квинтом в столовой гувернантка становится на его место и тем самым пугает миссис Гроуз, В другом случае она садится на ступеньку, на которой в свое время она видела призрак мисс Джессел.

К концу повести можно прийти к выводу, что гувернантка подчеркивает свободу Майлса и с горечью отказывается от мечты научить его чему-то большему, а все это только потому, что он познал плод древа знаний. Вместе с невинностью дети теряют и свое здоровье. В самом конце гувернантка все еще надеется на то, что сумеет спасти мальчика, но вместо этого она теряет его навсегда, так и не дав ему возможности исповедаться в своих грехах.

В конце своего рассказа гувернантка пишет о своих чувствах вполне откровенно, говоря о том, что описываемые ею события переживаются снова: “I not only challenge the most liberal faith” . Она говорит о том, что она и Квинт были противниками, сражающимися за душу мальчика. Имя  Miles происходит от латинского miles, что означает солдат. Часть ужаса истории заключается в том, что десятилетний мальчик вынужден бороться за свою жизнь.

Последние слова Майлса – «ты дьявол» адресованы не Квинту, а гувернантке. В эти слова он вкладывает свой протест против её опекунства и обвиняет её перед своей смертью. Гувернантка пыталась овладеть мальчиком, и в момент, когда она была близка к этому он сопротивлялся ей и его душа покинула тело:

“We were alone with the quiet day, and his little heart, dispossessed, hadstopped” . Гувернантка не овладеваема дьяволом, она подобна дьяволу в своих попытках овладеть детьми, но при этом сваливает это на призраков. Но даже если гувернантка не несет ответственности за несчастье, и ответственность лежит на призраке Питера Квинта, то причина гибели Майлса заключается в извращенной любви, от разочарованной жизни, как призрака, так и гувернантки к беззащитному ребенку.

С одной стороны «Поворот Винта» можно считать готическим романом, в котором призраки запросто бродят среди живых и отравляют детские души развратом. Гувернантка же предстает спасительницей, старающейся сделать все возможное, чтобы вырвать детей из этого кошмара. С другой точки зрения у гувернантки не все в порядке с головой и она под влиянием разгоряченного воображения пытается защитить детей от зла, но доводит их до исступления.

В образах Майлса и Флоры раскрываются особенности психологизма Г. Джеймса, они не бесплотные ангелочки. Они могут и лукавить, и лгать, и ненавидеть. Писатель не исключает того, что эти очаровательные, грациозные, трогательные существа, может быть, уже осквернены грязью «взрослого» мира . Но деспотизм «добродетельной» рассказчицы-гувернантки, убежденной в своем праве грубо вмешиваться в их душевную жизнь, выглядит в его ироническом изображении, пожалуй, не менее отталкивающим, чем темное влияние «призраков» . Г. Джеймс написал повесть в то время, когда вера в призраков и духовность были широко распространены в Англии и Америке. Увлечение духовностью началось в 1848 г., когда две сестры Фокс услышали необъяснимые стуки в своей спальне. Они смогли задать и получить ответы на вопросы, которые впоследствие обсуждались по всей Англии, к мертвому человеку: “ James wrote The Turn of the Screw at a time during which beliefin ghosts and spirituality was very prevalent in England and America. The spirituality craze had begun in 1848 when the two young Fox sisters in New York heard unexplained rappings in their bedroom. They were able to ask questions and receive answers in raps from what they — and the many people who became aware of their case — believed was a dead person” .

Повесть «Поворот Винта» является одним из немногих загадочных произведений на ровне с «Грозовым Перевалом». Сам Генри Джеймс в предисловии к повести подчеркивает, что Питер Квинт и мисс Джессел не призраки.

В самом начале истории рассказчик передающий историю, случившуюся с гувернанткой говорит о том, что она влюбилась, но при этом он не говорит в кого именно, а лишь ссылается на рассказ, из которого будет очевидно в кого она была влюблена. Впоследствии для читателя влюбленность гувернантки остается тайной.

История Г. Джеймса выстроена так, что она действительно, до определенной точки, допускает двойные толкования, и замысел Джеймса в этом отношении мог быть двояким. Если перед нами история сумасшествия гувернантки – хотя интересно то, что история изложена по ее запискам, а она сама вовсе не оказалась в сумасшедшем доме, но продолжала работать гувернанткой в аристократических семействах – то Джеймс исследует влияние субъективного восприятия мира на реальность за пределами этого восприятия. Гувернантка свихнулась не то от несчастной любви, не то от подавления своих импульсов, но, тем не менее, ее субъективное восприятие мира оказывается объективной силой, воздействующей на этот мир – мальчик погибает, и если гувернантка сошла с ума, то в гибели мальчика повинна только она. Сама гувернантка воспринимает свою субъективность как объективное отражение мира, по каким-то причинам данное ей одной.

Если же, с другой стороны, гувернантка не сошла с ума, и действительно видит призраков, то, с одной стороны, перед нами – обычная история про призраков, а с другой – ключевой вопрос о наших представлениях о мире. В отличие от позитивистского рационального познания мира, человек у Г. Джеймса может полагаться только на самого себя, на свое субъективное, подчас неверифицируемое восприятие мира. И здесь происходит сдвиг восприятия – субъективное и объективное смыкаются. Между ними зачастую нельзя провести уверенного различия. Человек вынужден полагаться только на свое собственное субъективное восприятие мира, но, тем не менее, оно рано или поздно объективируется. Г. Джеймс, в рамках модернистской мысли, подчеркивает важность и существенность субъективного восприятия мира. Но, в рамках предшествующей гуманистической традиции, он не просто уравнивает частное, личное, в правах с общим, говоря, что внутренний субъективный мир человека так же важен, как и внешний объективно данный нам мир.

Поделись с друзьями